Храни её

Виола часто говорила «впрочем», «соответственно» и «невзирая на это». Она открыла мне мир бесконечных нюансов. Если я говорил «поднялся ветер», она поправляла: «Не просто ветер, а либеччо». Виола знала названия всех ветров.

Двадцать четвертого июня 1918 года она назначила мне встречу на кладбище — по случаю Иоаннова дня. Лучшая ночь, чтобы увидеть блуждающие огоньки. Она вышла из леса, как всегда, из такого места, где, клянусь, не было тропы! Я приходил туда среди бела дня и не нашел прохода. Я сразу же сказал ей, что не хочу охотиться за огоньками, особенно если это неприкаянные души.

— Забудь об огоньках. Я сделала необыкновенное открытие.

— Правда?

Виола научила меня, что если ты не хам, то нельзя говорить «да ну?».

— Я обнаружила, что могу путешествовать во времени! — воскликнула она. — Я только что явилась из прошлого.

— Как это?

— Ну что ж, я пришла из времени секунду назад. Если Т — это настоящий момент, то секунду назад, в Т — 1, меня здесь еще не было. И теперь я здесь. Следовательно, я перенеслась из Т — 1 в Т. Из прошлого в настоящее.

— Ты не можешь по правде путешествовать во времени.

— Могу! Вот же, я только что сделала это снова. Перенеслась на секунду вперед.

— Но ты не можешь туда вернуться.

— Нет, потому что прошлое бесполезно. Именно поэтому мы путешествуем из прошлого в будущее.

— Ты не сможешь перенестись на десять лет вперед.

— Да конечно могу. Давай встретимся здесь через десять лет, двадцать четвертого июня тысяча девятьсот двадцать восьмого года, в это же время. Вот увидишь, я буду на месте.

— Вот только тебе потребуется десять лет, чтобы добраться.

— Ну и что? Когда ты приехал из Франции, какая разница, сколько шел твой поезд — минуту или день.

Нахмурившись, я искал слабое место в ее рассуждениях. Но у Виолы не было слабых мест.

— Точно так же я буду здесь двадцать четвертого июня тысяча девятьсот двадцать восьмого года и при этом перенесусь в будущее. ЧТД. Пошли, нас ждут мертвецы.

— А правда, что ты можешь превращаться в медведицу?

Она сделала несколько шагов в сторону кладбища. И вдруг вернулась ко мне, очень серьезная.

— Кто тебе это сказал?

— Абз… Витторио.

— Брат Эммануэле?

— Да.

— Вот удивительно. Мы же играли вместе, когда были маленькими. До пяти лет дворянин может играть с кем угодно, это не считается нарушением этикета. Что еще он тебе сказал?

— Что охотник пытался… тебя… тебя…

— Да, я знаю, что он пытался сделать, — прервала она, внезапно посуровев.

— Так это правда? История с медведицей? Я имею в виду, я знаю, что это невозможно, но…

— Я скажу тебе правду, потому что я никогда тебе не солгу. Дай слово, что и ты никогда мне не солжешь.

— Обещаю.