Хроника убийцы короля [3 книги]

Он помолчал секунду и, когда заговорил снова, слова медленно слетали с губ, а взгляд блуждал где-то далеко. — Беда в том, что она не похожа ни на кого из тех, кого я знал. Было в ней что-то неуловимое. Что-то неотразимо притягательное, как тепло огня. В ней было какое-то сияние, искра…

— У нее был кривой нос, Реши, — прервал излияния хозяина Баст.

Квоут посмотрел на него, морщинка раздражения пересекла его лоб.

— Что?

Баст поднял руки, защищаясь.

— Я просто это заметил, Реши. В твоей истории все женщины красивы. Я не могу опровергать тебя в целом, потому что всех их не видел, но эту-то я видел.

И нос у нее был немного кривой. И если честно, то лицо у нее узковато, на мой вкус. Она в любом случае не идеальная красавица, Реши. Я точно знаю, я изучал этот вопрос.

Квоут одарил своего ученика долгим мрачным взглядом.

— Мы больше частей, из которых состоим, Баст, — наконец сказал он с оттенком упрека.

— Я же не говорю, что она не была прелестна, Реши, — быстро сказал Баст. — Она улыбнулась мне. Это было… ну как… попадало прямо внутрь тебя, если ты меня понимаешь."

"— Я понимаю, Баст. Но ведь тогда я только встретил ее.

 — Квоут посмотрел на Хрониста. — Видишь ли, сложность происходит от сравнения. Если я скажу: «У нее были темные волосы», читатель может подумать: «Я знал темноволосых женщин, и некоторые были хороши собой». И тут он уйдет в сторону, потеряет нить, потому что те женщины не будут иметь совершенно ничего общего с ней. У тех, других, женщин не будет ее острого ума, ее беспечного очарования. Она была не похожа ни на одну из тех, кого я встречал…

Квоут умолк, глядя на свои сложенные руки. Он молчал так долго, что Баст начал ерзать, беспокойно оглядываясь.

— Думаю, нет смысла мучиться, — наконец сказал Квоут, поднимая голову и делая знак Хронисту. — Если я немного подпорчу историю, мир не заметит.

Хронист еще не успел обмакнуть перо, когда Квоут заговорил:

— Ее глаза были темными. Темными, как шоколад, как кофе, как полированное дерево лютни моего отца. Они сияли на прекрасном лице — овальном, словно слеза.

Квоут внезапно остановился, словно у него кончились слова. Тишина была столь глубокой и внезапной, что Хронист на миг оторвал взгляд от страницы, чего раньше не делал. Но тут из Квоута хлынул новый поток слов.

— Ее беспечная улыбка могла остановить мужское сердце. Ее губы алели — не тот кричащий нарисованный цвет, который, по мнению многих женщин, делает их желанными. Нет, ее губы всегда были алыми, днем и ночью. Как будто за минуту до того, как вы ее увидели, она ела сладкие ягоды или пила кровь из сердца. Она всегда была в центре любой комнаты, где бы на самом деле ни стояла. — Квоут наморщил лоб. — Нет, она не выставляла себя напоказ. Мы смотрим на огонь, потому что он танцует, потому что он дает свет.