Хроники сыска

Иван бросился на сыщика, но не преуспел. Тот схватил его левой рукой за бороду и притянул к себе, а правой нанес три стремительных удара в челюсть и переносицу. Когда он разжал пальцы, громила мягко повалился на землю…

Мельники в числе нескольких десятков выбежали на крытую галерею и с любопытством наблюдали за начавшимся побоищем. Рассвирепевшие грузчики полезли было из расшивы на берег. Алексей развернулся к ним, ощерился, схватил в каждую руку по девятерику, крякнул и поднял кули над головой! Ребята в лодке ошалели. Не опуская рук, Лыков пробежал по сходне и бросил муку в расшиву.

Струхнувшие крючники кинулись врассыпную. Тогда Алексей спрыгнул в лодку сам и принялся лупить их смертным боем. Особенно доставалось тем, кто вел себя вчера вечером наиболее нагло… Лыков сновал по утлой лодчонке, как ураган. Он настигал жертву, страшными ударами валил ее с ног и, не мешкая, спешил к следующей. Тех, кто пытался выскочить на берег, встречал у сходни Форосков с толстым сосновым брусом в руках. Одним движением он отсылал бедолагу обратно в мясорубку. Мельники на галереях с большим интересом созерцали, как один человек бьет семерых…

Наконец те из грузчиков, кто еще мог стоять на ногах, начали выпрыгивать за борт прямо в Везлому.

Лыков счел долгом помочь им в этом, давая крепкого пинка вдогонку. Трое остались лежать на дне расшивы. Когда Алексею не с кем стало драться, он остановился, осмотрелся и ловко выбрался на берег. Разгоряченный боем, он сделался страшен. Огромные набухшие мускулы чуть не рвали рукава рубахи, глаза почернели, лицо налилось кровью. Подойдя к Ивану с Данилой, пришедшим уже в себя, он взял их за бороды:

– Ну что, козлы драные? Нашли над кем шутить – надо мною… Где наши деньги?

Форосков обшарил ставших сразу послушными верзил и отыскал у них только сто семь рублей.

Отобрал заодно и лыковский казакин.

– Где еще сотня?

– Ребятам раздали…

– Ну, вы попали. Чтоб немедля собрать, и еще две сотки сверху штрафу! За наглость.

– Где ж мы их теперь возьмем, уважаемый? – робко возразил Иван. – Ребята, вишь, разбежались. Поди, до вечера не соберутся.

– Ну! Ждать до вечера мне некогда, а ходить к Шелапутову с недодачей я не привык. Что делать будем?

И Алексей резко столкнул бугаев лбами, вполсилы, но так, что у тех искры посыпались из глаз.

– Погоди, не бей! – крикнул Данила. – Возьми «кокс»[92] – его же можно в деньги обернуть!

– Какой еще «кокс»? Это я и буду с ним по аптекарям бегать? Ты соргу давай, дуроплясина!

– Точно, – обрадовался Иван. – Сорги взаправду нет. А морфий есть, хороший, немецкий. Дорогой!

– Откуда у вас, ракла заволжского, может хороший «кикер» взяться? Нет, ты мне черта в чемодане не строй!

– Хороший, ей-бо, хороший! Да ты посмотри!

– Ладно, – смягчился Лыков. – Пошли, покажете.