Хроники сыска

Что случилось?

– А каких денег стоит ваша свобода, господин выгнанный юнкер? Ах, простите – поручик.

Гаранжи молчал, внимательно разглядывая пристава и, видимо, лихорадочно соображая.

– У нас мало времени, Василий Георгиевич. Я располагаю важными сведениями. И желаю их вам продать. Советую соглашаться, пожалуйста.

– Пятьсот рублей.

– Десять тысяч.

– Вы с ума сошли, ротмистр!

Фабрициус молча развернулся и пошел к выходу. Гаранжи схватил его за рукав.

– Но поймите – в доме сейчас просто нет таких денег! Завтра я пойду в банк…

– Завтра вы уже никуда не пойдете, – бросил через плечо пристав, не останавливаясь.

– Стойте! – решительно сказал Гаранжи. – Дайте мне одну минуту.

Фабрициус встал, опершись воинственно о шашку. Лжепоручик скрылся в покоях и вскоре вышел оттуда с бархатным футляром в руках.

– Вот! Здесь кулон – большой сапфир в золоте, обсыпанный стразами. Отдано за него восемь тысяч.

Пристав порылся в кармане шинели и вынул оттуда сильную лупу! Он принялся внимательно разглядывать камень. Изучив, молча кивнул и убрал камень и лупу уже во внутренний карман мундирного сюртука.

– Ну?

– Абгемахт[42]. Ваша бывшая кухарка Киенкова сидит сейчас у Благово и диктует признательные показания. Как только она их подпишет, тот едет к прокурору за разрешением на ваш арест. У вас имеется час, пожалуйста. Ну как, стоит эта новость вашего сапфира?

И ушел, звеня шпорами, по-немецки прямой и величественный. А Гаранжи остался стоять, словно пораженный молнией. Три или четыре минуты провел он в передней, ничего не замечая, погруженный в свои мысли. Потом встрепенулся, повеселел, сказал сам себе энергично: «Так!» – и отправился во внутренние комнаты.

Встревоженная Бурмистрова дожидалась его в будуаре. Гаранжи вошел белее мела, решительная складка перерезала его лоб.

– Что случилось, любимый?

– Мы пропали, Анастасия. Всему конец! Фабрициус рассказал: подлая кухарка выдала. Через час здесь будет полиция, чтобы арестовать нас обоих.

– Ой! Что же нам теперь делать? Что делать? Боже мой, боже мой…

– Про себя я уже решил. Ты хоть понимаешь, что нас разлучат на много лет, если не навсегда? А я не могу прожить без тебя, Анастасия, ни дня! Ни часу! Поэтому решено: я покончу с собой, сейчас же, не дожидаясь этих ищеек.

– А я? Как же я? Что станет со мной?

– Ты живи; ты должна жить. Ради меня и вместо меня!

– Ни за что, Базиль! Ни за что я не оставлю тебя одного! Возьми меня с собой в тот, другой мир – надеюсь, он лучше этого… Мы уйдем из жизни только вместе!

– Правда? – просветлел Гаранжи. – И ты действительно готова к этому? Спасибо, любимая! Я тебе верил. Но надобно торопиться… Мы уйдем взявшись за руки и уже никогда более не станем разлучаться.