Хрупкое желание

Гнев являлся частью этого, но было и еще кое-что. Она чувствовала себя некомфортно рядом со мной, и я винил в этом только ее нервы из-за нашей неудачной встречи на вечеринке, но теперь я не был уверен.

— С чего я должна? — спросила она, но ее поза стала еще более напряженной.

— Из-за произошедшего на вечеринке.

Ее щеки покраснели, и она нахмурилась, глядя на мою грудь, прежде чем ее лицо снова расплылось в приятной улыбке.

— Ты не знал, что это я.

Ее тон и глаза выдавали, что слова были фальшивыми. Если она хочет одурачить меня, ей нужно больше практики.

— Это правда, но это не значит, что ты не винишь меня.

На ее лице промелькнуло разочарование.

— Я должна винить тебя?

По ее голосу было ясно, что она задала риторический вопрос. Я не привык оправдываться, поэтому гнев поднял свою уродливую голову.

— Ты не должна была находиться на вечеринке, София. Мы еще не были женаты, так что я по-прежнему имел полное право поступать так, как мне заблагорассудится.

Наш разговор принял неправильный оборот. В конце концов, я чувствовал себя виноватым, но теперь, столкнувшись с этим, просто не мог признать свою вину. Такой чертовски гордый, что мне захотелось пнуть себя.

— Многие мужчины продолжают поступать так, как им заблагорассудится. Мужчины всегда поступают так, как им нравится, независимо от того, какой ущерб они наносят.

Это была самая тяжелая вещь, которую я когда-либо слышал от Софии. Я был рад видеть, что она немного перекусила. Я боялся, что ее молодость сделает ее хрупким существом, которое никогда не сможет противостоять мне. Если она проявила некоторую дерзость в день нашей свадьбы, это многообещающе.

— Теперь, когда мы поженились, я уж точно не буду поступать так, как нам хочется.

Я чуть не добавил, что перестал быть с другими девушками после вечеринки, но моя чертова гордость удержала эти слова на расстоянии. Признаться в этом вслух было слабостью.

— Полагаю, это хорошо.

У меня не было возможности ответить, потому что наша песня закончилась, и настала моя очередь танцевать с Инес. Как обычно, ее появление вызвало у меня странное чувство преждевременного дежавю, будто она отражала будущее, которое могло бы быть. Она была похожа на взрослую версию Серафины. Если бы события не приняли тот оборот, который они приняли, это могло бы быть моей реальностью через двадцать лет.

В отличие от предыдущих лет, я не почувствовал острой боли при этой мысли. Мои глаза следили за Софией, когда она танцевала с Данте, так как она не могла танцевать с моим отцом. Я был рад, что София со мной, хотя и боялся, что наши первые недели будут трудными.

— Ты не можешь отвести от нее глаз, да? — спросила Инес с довольной улыбкой, проследив за моим взглядом в сторону дочери."

"Она была права. Я с трудом оторвал от нее взгляд.