Хрупкое желание

Она потрясающа, и теперь моя. То, что было раньше, теперь не имело значения. Я не мог отрицать, что хочу ее. Словно кто-то повернул выключатель, особенно теперь, когда я имел полное право заявить на нее свои права. Учитывая нашу последнюю встречу, я предположил, что София не так сильно хотела бы разделить со мной постель сегодня ночью, но я бы не торопился доставлять ей удовольствие, чтобы облегчить ее беспокойство.

Мои мысли путались, когда мой взгляд прошёлся по Эмме. Она сидела за нашим столиком, наблюдая за танцполом. Она надела на себя храброе выражение лица, которое было мне слишком хорошо знакомо.

И вновь она сидела на обочине жизни, вынужденная смотреть, как все проходит мимо нее. Это вывело меня из себя и заставило снова почувствовать себя виноватым. Сэмюэль танцевал с Валентиной, и Эмма с тоской следила за ними.

— Хочешь пойти к ней? — тихо спросила Инес.

— Когда песня подойдёт к концу.

Как только прозвучал последний аккорд, я извинился и покинул танцпол. Краем глаза я заметил, что Сэмюэль танцует с Анной. Я почувствовал неразумное желание пересечь танцпол и ударить его по глупой физиономии. Это его работа заботиться о моей сестре.

Она его невеста, черт возьми, и всего через две недели станет его женой. Вместо этого он наслаждался собой, в то время как Эмма молча страдала под своей публичной маской. Она была такой красивой девушкой, но все видели только инвалидную коляску. Это привело меня в неоправданную ярость.

Я остановился перед Эммой, пытаясь скрыть от нее свой гнев. Обычно это только смущало ее.

— Вы с Софией были такой потрясающей парой на танцполе, — сказала она.

— Почему ты здесь совсем одна? — сказал я тоном, который едва скрывал мои эмоции.

Мама танцевала с одним из Капитанов и, казалось, была очень довольна собой. Не то чтобы я не хотел, чтобы она была счастлива; она достаточно страдала после смерти отца, но должна была присматривать за Эммой.

Эмма нахмурилась.

— Мне нравится наблюдать, и я не хочу, чтобы люди чувствовали себя обязанными оставаться со мной.

Я издал пренебрежительный звук. Затем протянул ей руку.

— Потанцуешь со мной?

Эмма выглядела почти оскорбленной, когда я спросил.

— Данило…

— Ты всегда любила танцевать.

— Да, когда у меня были ноги, способные танцевать, — прошипела она.

Я наклонился и просунул одну руку ей под ноги, а другой поддерживал ее спину, прежде чем вытащить из инвалидной коляске. Ее глаза расширились.

— Что ты делаешь?

Ее глаза изучали толпу — все смотрели. Но мне было все равно. Если хоть один из них скажет хоть слово, я устрою кровавую свадьбу.

— Это моя свадьба, и я хочу потанцевать со своей сестрой, — твердо сказал я, прижимая ее к своей груди.

Ее руки, наконец, обвились вокруг моей шеи, и она посмотрела на меня так, словно я бредил.