Клуб убийств по четвергам

Раз сел, так сиди целый день."

"В конце концов образовалась следующая расстановка сил. Баррикада и крепко запертые ворота за ней – сцена, а удобно расположившаяся в креслах толпа – зрительный зал. А кто был на сцене? Там была Морин Гэдд, та, что играет в бридж с Дереком Арчером (подозреваю, там не только бридж, но вслух не скажу), Барбара Келли из Рёскина, которая однажды вынесла из «Вайтроз» целую форель и сослалась на деменцию (вы не поверите, сработало!), и Брона, фамилии не помню, она у нас недавно, и я ничего о ней не знаю. По воскресеньям я вижу, как все три спешат к католической обедне, а час спустя плетутся обратно.

Они приковались к воротам велосипедными замками.

А перед ними? От баррикады остался всего один человек. Он проснулся, но сидел неподвижно, прямой и строгий, ужасно торжественный: Бернард. Мне казалось, это на него не похоже, но у него, должно быть, очень эмоциональное отношение к этому кладбищу. Вы бы его видели! Последний часовой, как Генри Форд, или Мартин Лютер Кинг, или царь Мидас. Этого уж Рон не вытерпел, схватил кресло и уселся с ним рядом. Из солидарности или чтобы урвать долю внимания, кто знает.

Но я рада, что он это сделал. Я очень гордилась обоими – моими упрямыми мальчиками.

(Я, кстати, имела в виду не царя Мидаса, а короля Кнуда.)

Вентам тем временем отошел к своей машине вместе с Донной и Крисом.

Я налила Бернарду и Рону по чашечке чая и сама уселась, решив, что веселье подходит к концу.

Но тут подъехало такси, и началось самое веселье.

Простите, звонят в дверь. Через минуту вернусь.

Глава 50

Отец Мэттью Макки всегда любил поболтать с таксистами. Они теперь чаще всего мусульмане, даже и в Кенте, и ему приятно ощущать родство душ.

Кроме того, они хорошо относятся к воротничку священника. Но сегодня Макки молчал всю дорогу.

Он с облегчением видит, что ворота к Саду еще заперты, а экскаваторы простаивают на прицепе. Как раз на такой случай он оставил номер своего телефона на церковной доске объявлений, и по этому-то номеру позвонила с утра какая-то Морин Гэдд, пообещавшая также «поднять войска по тревоге».

Насколько понимает Макки, войска эти – три женщины в черном, столбами стоящие у ворот. Перед ними в креслах женщина и двое мужчин, на вид не подходящие к обстановке.

Присмотревшись, Макки узнает в одном из мужчин джентльмена, так горячо высказывавшегося на собрании. А тот, что посередине, – не его ли каждое утро можно видеть на скамье? Но, кем бы они ни были и что бы ими ни двигало, он очень рад такой пастве. По сторонам от ворот толпятся человек пятьдесят жителей поселка – сидят, смотрят, ждут представления. Отлично, будет им представление. Отец Макки полагает, что это его последний и единственный шанс.