Князь

 – Голову немного задурю – глядишь, и время быстрее пройдет.

До двора Ивана Кошкина ехать было, к счастью, недалеко – вот только первым, кого увидел Зверев, въехав в ворота, был боярин Василий Ярославович.

– Вовремя, сынок, – кивнул ему Лисьин и отпустил Никиту, которому только что давал какие-то поручения. – Ну как, насмотрелся на Москву? Заскучал, поди, в четырех стенах? Ни охоты, ни простора, чтобы с рогатиной, сабелькой али луком поиграть. Ну да ныне все, покончили мы с хлопотами. Вечерком попаримся на дорожку да завтра на рассвете и поедем.

– Как завтра? – вздрогнул Андрей.

 – Уже? Но почему завтра? Я не могу…

– Забыл, сколько мы тут просидели, да сколько дней нам еще на обратный путь понадобится? Страда, сынок. И так опаздываем, чтобы проследить за всем хозяйским глазом. А Ольгу Юрьевну ныне перетруждать нехорошо… Постой, – спохватился он. – Как это ты не можешь? Почему?

– Понимаешь, отец, – погладил гнедого по морде Андрей. – Понимаешь…"

"Не так-то просто было облечь в слова все то, что творилось у него в душе. Что это было? Любовь? Да нет, что за бредовая мысль?! Он с княгиней даже словом ни разу не перемолвился, познакомиться не успел.

Какие тут могут быть чувства? Может быть, он оказался заворожен ее красотой? Да тоже вряд ли… Какая красота? Лицо в веснушках, хотя давно не сезон, черты обыкновенные, как у многих. Да еще и за беса его приняла! Помнится, он всего лишь собирался взглянуть на нее поближе. Это получилось. И что теперь? Больше он ни к чему и не стремился, ничего не хотел! Просто чертовщина какая-то. Глупое и бессмысленное наваждение.

– Ты прав, отец, – кивнул Зверев. – Засиделся я тут, с ума от безделья сходить начинаю.

Ну какие у меня тут могут быть дела? Конечно же, едем.

Соколиные поля

Пахома они обогнали на второй день, перед Ржевом. Дядька ехал, довольный судьбой, напевая негромко какую-то протяжную песню. От него сильно пахло пивом, но выглядел Белый вполне благообразно, с облучка не падал.

– Ты смотри, до заморозков добраться успей, – придержав ненадолго коня, посоветовал ему Василий Ярославович. – В телеге ведь ночуешь, как бы не застыл.

– На все воля Божья, батюшка боярин, – перекрестился холоп. – Коли пожелает – то и завтра мороз случится.

Не захочет – и до Рождества дождики будут лить. Ты не беспокойся, Василий Ярославович, доеду. Не впервой.

– Поосторожней все же, – попросил его Лисьин. – Топор есть?

– Как же без него в пути, батюшка?

– Тогда езжай. В усадьбе роздых получишь.

Верховые помчались дальше, одолевая километров по восемьдесят за день. Ржев, Бобровка, Нелидово. На третий день с неба посыпался мелкий противный дождь, тут же превратив тракт в грязное месиво. К счастью, не очень глубокое, меньше чем в ладонь.