Князь

Никакому колдовству не сломать человека, такого побратима имеющего. И помни: хотя сам обряд в любое время проводить можно, кроме зимы, конечно, и наведываться к дубу тому ты можешь, когда захочется, – но каждый год ты должен являться к нему по осени, брать несколько его желудей и в разных местах прикапывать. То твоя обязанность как побратима: умножению рода дуба своего способствовать, распространению детей его на разные земли. Как раз за этот долг он с тобой силой своей и делится. Одно хочу сказать. Много в этом обряде хорошего. Редко болеет тот, кто с дубом побратался. Да, считай, никогда не болеет.

А коли болел – исцеляется. Долголетие ему обеспечено изрядное. Подхватив какую-нибудь болячку, к дубу можешь приехать, обнять его – и сразу легче станет. Плохо вот что: коли дерево-побратим срубят, коли оно заболеет и погибнет, али бурей будет сломано – пойдут у тебя со здоровьем очень, очень большие беды. Так что сам смотри, надобно тебе такое побратимство али нет.

– Надо записать, – поморщился Зверев. – С ходу не запомнил. Только мне так показалось, Лютобор, этот заговор лишь одному человеку помочь сможет. Мне, например.

А что остальной семье делать? Жене, детям? Проклятие ведь на них тоже ложится.

– Заговору научи, – непонимающе вскинул руки мудрый волхв. – У всех побратимы будут – никому проклятие вреда не причинит.

– Могут и не согласиться. Жена сильно верующей запросто окажется, и детей так же воспитают. Священники христианские не дадут, шум поднимут. Власть над душами ныне ведь у них. И не скроешь ничего. Знаешь, что такое исповедь? А дети хитрить не умеют.

– Тогда… Тогда пойди и убей колдуна.

Вечером, въехав в ворота, Зверев увидел, что Василий Ярославович стоит на крыльце, облокотившись локтями на резные перила, и задумчиво смотрит в сторону Крестового озера.

Андрей бросил поводья подворнику, поднялся к нему.

– У Лютобора был? – поинтересовался боярин.

– Да, – не стал отнекиваться молодой человек.

– И что?

Зверев подумал, пожал плечами:

– Что нам эти проклятия? Суета.

Боярин улыбнулся, кивнул:

– Коли так, завтра к князю Друцкому поеду. Обговариваться. – Он оттолкнулся от перил. – Ладно, пойду с матушкой о подарках условлюсь.

– А я?

– Ты за усадьбой приглядывай. То ведь не твое дело – свадьба.

То хлопоты родительские.

Родители уехали с изрядной свитой на следующее утро – ради такого случая десятерых холопов с работ сняли. Вернулись и вовсе за полночь, пьяные до изумления. В смысле – все, кроме лошадей. Андрею ни боярин, ни Ольга Юрьевна ничего не сказали. Хотя чего говорить? Видно, что от ворот поворот никто им не давал.

– Трудно жить без фотоаппарата, – вздохнул Зверев. – Хоть глянуть бы, на кого жена будущая похожа?

Увы, об этом ему предстояло узнать только на самом бракосочетании.