Князь

Гости расставили под балдахином свечи – кому куда в голову пришло, – с ехидцей посоветовали:

– Хорошо вам зернышек поклевать! Хороших зернышек, хорошего урожая! – После чего один за другим спустились в люк.

Зверев с удовольствием опустил за ними крышку и придавил ее сверху старым обрезком стропильного бревна:

– Ну теперь-то, надеюсь, все?

Он вернулся под балдахин, в мерцающий розовый полумрак, уселся на постель рядом с молодой женой. Лоток с курицей стоял на полу, в ногах. Рядом какой-то добрый человек оставил крынку с темным пенистым квасом.

– Ты есть-то хочешь?

– Да, – тихо отозвалась девушка.

– Что?

– Да…

Андрей наклонился, дотянулся до лотка, придвинул его под ноги – не на постели же есть! Хотел было взяться за ножку, но сообразил, что руки тогда будут жирные, повернулся к Полине, схватил вуаль и решительно сорвал. Девушка пискнула, закрыла лицо руками. А когда Зверев, взяв за запястья, развел их в стороны – опустила голову.

– Ты чего? – поинтересовался он.

– Я… Я боюсь…"

"– Так теперь и станешь всю жизнь ходить носом в землю? Ну-ка, посмотри мне в глаза! Давай, давай… Ну… – Он отпустил руки невесты, подставил пальцы под подбородок, поднял лицо к себе.

Узкий, даже острый подбородок, пухлые и румяные, как наливные яблоки, щеки, крохотный носик, голубые, близко посаженные глаза, подведенные углем брови, маленький лоб, темные, почти черные, волосы. В общем, конкурса красавиц девице не выиграть. Но в принципе и не страшная. Просто слишком маленькое лицо для такой большой моськи. Щеки, как у бульдога, свисать скоро начнут, уши в коже потонут. – Слава богу…

– Про что ты?

– Я боялся, что мне вот так, тайком, под покрывалом, уродину какую-нибудь подсунут.

А ты ничего, симпатичная.

– Я тоже боялась, – улыбнулась и потупила взор девушка. – Думала, ты большой, старый и весь в шрамах. Мне брат все рассказывал, как ты бился один супротив армии целый день, как его спас, как ляхов в лес увел, да извел всех до единого. А ты… Молодой совсем, красивый. Не страшный. А правда это?

– Конечно нет… – наклонился Зверев к курице, отломал ногу с бедром, протянул Полине: – Вот, ешь.

– Ты о чем?

– Обо всем. И ляхов не весь день держал, а несколько часов.

И не один, а человек десять нас было. Федор Друцкий, кстати, тоже. И в лесу рать польскую не всю извел, два десятка человек отпустил.

– Как же ты их?

– Что – отпустил или истребил?

Девушка махнула рукой и принялась жадно поедать ароматное куриное мясо. Андрей отломил для себя вторую ногу, съел, запил квасом, после чего они поделили остатки тушки. Зверев подобрал покрывало, старательно вытер руки, протянул невесте:

– Бери, все равно оно больше не понадобится…

Зверев вздохнул.