Князь

Перекатился на живот, уперся лбом в траву, поднялся на четвереньки, потом во весь рост.

– Идрис и Рустам погибли, как воины, – ответил татарин в колонтаре. – Ты ходишь на эту землю за местью или за добычей, Раджаф? За князя мы можем испросить выкуп в двести, в триста рублей. А что мы получим за отрубленную голову? Твой смех? Свяжи его и забери с собой.

– Как прикажешь, господин. – Татарин с длинными, опущенными вниз усами почтительно склонил голову, потом повернулся к Звереву, широко размахнулся и сбил его с ног, начал пинать ногами.

– Тебе же… приказали… – выдавил Андрей и опять потерял сознание.

Снова он пришел в себя от неожиданного холода: его волокли через реку прямо по дну. Отфыркиваясь, он извернулся, вскочил на ноги, немного пробежал, опять упал, взвыв от боли в ноге. Его проволокло еще несколько метров, и он опять, поймав момент, вскочил. Бежать на больных ногах было все же лучше, чем обдирать кожу о камни и песок. Пояс с оружием куда-то исчез, сапоги – тоже. Веревка от связанных рук тянулась к седлу татарина в блестящей от сала кольчуге. Он скакал, не оглядываясь, нисколько не интересуясь судьбой пленника.

Звереву оставалось только одно: бежать следом."

"Пытка бегом закончилась только в темноте. Едва князя перестали тянуть, как он сразу упал и перекатился на спину, пытаясь оторвать ступни от земли, дать им хоть немного отдыха – но даже на это сил не оставалось. В таком состоянии у него и мысли не возникало о побеге. Если бы ему предоставили выбор – он предпочел бы побегу смерть. Чтобы немножко боли, но зато потом – никаких мук. Разумеется, его мнения никто не спрашивал. Подступили пара татар, развязали руки спереди, стянули их за спиной, отволокли Андрея к остальным пленникам, кинули, словно куль, в общую кучу и ушли веселиться.

В лагере раздавался смех и громкие разговоры победителей, витали запахи жаркого, рекой текло вино, стонали и плакали насилуемые пленницы.

– Господи, ну почему меня не убили? – взмолился о такой малой милости Андрей.

– Тише, Лисьин, потерпи, – шепотом посоветовал Трошин, тоже оказавшийся среди пленников. – Мы на государевой службе были. Известно, за счет казны выкупать должны. Выкупят. Дойти только надобно, не помереть. Ты держись.

– Как же это случилось, боярин? Откуда они…

– Вестимо, откуда. В другом месте где-то Суру перешли, селения разграбили, а назад через наш брод двинулись. Кто же их ждал со спины?

– Это я виноват, – стукнулся затылком о землю Андрей. – Дозоры и в тыл надобно было посылать. Вас всех в броне заставлять ходить, и с оружием, со щитами.

– Ты и заставлял. Это мы, дураки, не слушались. Ты, княже, силы береги. Они ведь нас еще верст двести гнать будут. А то и триста.

– Какие версты? Я утром вообще не встану.