Князь

– Там двадцать пищалей в телеге. Им ноги не нужны, сошками обойдутся. Ты, главное, предупреди, дабы мы фитили запалить успели. А о прочем уж не беспокойся.

– Это те, с которыми ты ляхов бил?

– Они самые.

– Это уже веселее, – признал боярин. – Харитон, Чекаш, Рыжий, где прячетесь? Я вас видел! Пики татарские подберите. Кого к табуну пошлем, княже? Как бы не спугнул кто. А ну волки подойдут?

– У меня, кроме Шамши, нет никого.

– И у меня тоже.

Зверев прошел по лагерю, остановился над кудрявым черноволосым мужиком со спаленной наполовину бородой. Видать, татары развлекались.

– Как звать тебя, мил человек?

– Звиягой, княже. – Смерд попытался встать, но скривился от боли.

– У всех все болит, Звияга, – жестко сказал Андрей. – Но коли выжить хотим, двигаться должны. Пять человек себе выбери. Баб покрепче али мужиков, коли уцелел еще кто. Берите пики, сабли татарские и идите к табуну. Костры с трех сторон запалите да присматривайте, чтобы лошади не разбежались. Там и отдохнете. Руку дай.

Князь взял его за протянутую ладонь, резко рванул к себе, отрывая от земли. Мужик взвыл, но поднялся.

– Шамша, Звияге головку сыра на шестерых выдай.

Пусть там поделят. – Андрей хлопнул в ладони: – Ну же, поднимайтесь, сердешные! Мертвым – мертвое, а нам жить еще надобно. У кого ноги целы – в бор за хворостом идите, вечером горячего поедим. У кого руки целы – телеги раскатывайте. Братьев наших павших по совести земле предать надобно. Нечто вы их тут воронью да волкам на потребу бросите?

Стоянка зашевелилась. Люди, пережившие кошмар последних дней и смертельную ночную схватку, поднимались, чтобы опять продолжить борьбу за жизнь.

Как и ожидал Андрей, за первый день почти ничего сделать не удалось.

Только самое насущное: перенести стоянку на две сотни метров в сторону, на чистое место, разобраться с тем, что за добыча досталась им после татар, обуть и переодеть людей во все чистое – благо рухляди бандиты нахапали с избытком, – заготовить дрова и приготовить для всех нормальный, сытный и обильный ужин, к которому он даже разрешил вскрыть один бочонок с хмельным медом. Не очень много, но зато утром все поднялись уже довольно бодрые, а дети даже затеяли на поляне игру в пятнашки. Для них рабство, избиения, голод уже ушли куда-то в далекое прошлое.

За день бабы вырыли глубокую яму, кидая землю на сложенных рядом татар, перенесли в нее принявших муку за свободу свою сородичей, прочитали скромную молитву, укрыли найденными в телегах простынями и закопали, поставив сверху немудреный березовый крест. Врагов оставили слегка присыпанными. Не из уважения – просто, чтобы зверье к человечине не приучать.

– Вот и прибавилась на Руси еще одна безымянная могила, – перекрестился Андрей. Крестик поцеловать он не мог – пропал, татары украли.