Князь

Не иначе, душу чью-то в сети свои заловили да пожирали в час полуночный, победу новую праздновали, погибель чью-то человечью. А тебя, милый мой, дома-то и нет! – Молодая женщина опять прижалась к его груди.

Андрей поймал на себе внимательный взгляд боярина. Василий Ярославович наверняка подозревал, что без его сына бесовские посиделки не обошлись – но после того, как Лютобор исцелил его жену от бесплодия, хозяин усадьбы предпочитал не замечать дружбы Андрея со здешним колдуном. От церкви не отрекается, к причастию и на исповедь ходит – стало быть, души своей не погубил.

– Да какая там в дубраве нечисть? – отшутился Зверев. – В тамошних сугробах сам леший ногу сломит. Спит, небось в берлоге своей и про ваши страхи не ведает.

– Да ты, поди, голоден, Андрюшенька, – вдруг спохватилась Полина. – Ведь и к ужину тебя не дождались, и с собой ты ничего не брал. Без росинки маковой весь день маешься. Идем, идем скорее! Не велела я в трапезной убирать, холодную снедь стряпуха оставила и пива кувшинчик. Идем, соколик.

Крепко ухватив мужа за руку, она провела его мимо боярина и быстрым шагом увлекла в дом.

– Ворота заприте, – услышал Зверев спокойный приказ хозяина, – да спать ступайте. Сын прав, в такой мгле даже нечисть пакости творить не ходит. Хватит караульных в тереме. Пусть по стене доглядывают, и ладно.

В трапезной экономно горела масляная лампа с приспущенным фитилем. А вот стол был накрыт минимум человек на десять. Пара кувшинов – один, верно, с пивом, а другой – с квасом, с яблочным супом, как тут называли обыкновенный компот, либо с сытом. На закуску – пряженцы, расстегаи и ватрушки, копченая рыба, моченые яблоки, ветчина, нарезанный ломтями сыр, лотки с запеченной зайчатиной, соленые грибы, капуста квашеная и рубленая, изюм, хурма, курага в глубоких мисках…

– Гостей ждала? – не удержался от сарказма Андрей.

– Как же ты изголодался, верно, бедненький, – не то не расслышала, не то не поняла ехидства в голосе супруга Полина. – Ты кушай, кушай. Страшно, верно, в лесу-то было?

Она схватила пирожок и стала жадно жевать, глядя на Зверева круглыми, словно от ужаса, глазами.

– Страшно? – От удивления брови Андрея сами собой дернулись вверх. – С чего бы это?

– Ну, мало ли чего… Душегубы какие встретятся али нечисть лесная.

– Я, Полина, если ты не заметила, русский боярин, а не поросенок бездомный, – сухо ответил Зверев. – Боярин – значит, человек боя. Если душегубы меня в лесу встретят, это им бояться нужно. Да и нечисти лесной лучше сторонкой меня обходить. Скажешь тоже: страшно! За кого ты меня приняла, милая?

– Ну, – смутилась женщина. – Ты ведь все же не такой, как отец. Вон, еще и борода с усами не проглядывают. Молодому и испугаться не грех.