Князь

– А кто же ее, кошку ушастую, знает? – прищурился старик, послюнил палец, поднял над собой и тут же спрятал обратно: – Холодно, однако, ныне. Не поймешь.

Лошадь во вторых санях споткнулась, сбилась на шаг. Из-за нее пришлось снизить скорость всему обозу. Василий Ярославович смирился и промолчал. Загонишь коней – вовсе посреди озера останешься. Несколько лишних часов все равно ничего не решали. Однако и дневку он делать не позволил.

Сквозь пелену облаков солнце определялось только примерно, по более светлому месту. Сперва ярким казался небосклон над горизонтом, потом это пятно сместилось выше, еще выше, но, так и не достигнув зенита, поползло обратно вниз.

А потом на озере стало смеркаться. Тем не менее боярин, выехав вперед обоза, продолжал двигаться широким походным шагом.

Внезапно послышался треск, из-под копыт хозяйского скакуна проступила вода, и снег вокруг начал стремительно темнеть.

– Стойте! – крикнул Василий Ярославович, но сам шага не замедлил.

– Ты куда, отец?! – натянул поводья Андрей.

– Не проваливаюсь же, – пожал плечами боярин.

Действительно, тонкий лед трещал и ломался, однако всадник в глубину не уходил, копыта погружались на глубину лишь двух-трех ладоней.

Василий Ярославович все больше удалялся от обоза, медленно растворяясь в сумраке. Прошло с четверть часа, и наконец из ночи послышался его громкий голос:

– Сюда гоните! Во весь опор!

– Ну, с Богом, – перекрестился князь Сакульский. – Давай, мужики, нахлестывай. За мной, на рысях, пошли!"

"Он дал шпоры коню и первым, ломая тонкий ледок, поскакал за отцом. Вода, поначалу составлявшая всего пару ладоней, постепенно прибывала и через сотню саженей составила уже почти полметра.

Но зато здесь стали различимы заросли камышей, что помахивали темными кисточками справа и слева от зимней дороги. Это означало, что суша совсем рядом. Похоже, на Ильмене, как и на всех озерах, лед начал таять от берега – а ночной морозец прихватил поверхность новой тонкой корочкой.

– Ой, ё-о… – Конь провалился почти по брюхо, стремена и сапоги макнулись в воду, но уже через мгновение скакун, двигаясь короткими прыжками и ломая грудью лед, выбрался на мелкое место, без понукания перешел в галоп. Еще сотня саженей – и Зверев оказался на берегу, рядом с боярином Лисьиным.

– Добро в санях промокнет, отец, – спешился Андрей и погладил гнедого по морде, успокаивая после неожиданного приключения.

– Сильно не промокнут, коли проскочат быстро, – ответил тот. – Глубокое место только одно. Опять же, иного пути на берег все едино нет.

Послышались испуганные возгласы, женский визг, и где-то через полминуты, расплескивая воду, из сумрака вырвались первые сани, потом вторые, третьи… За ними шли всадники на испуганно хрипящих лошадях.