Князь

Суденышки помельче были вытащены от греха на берег и, перевернутые брюхом кверху, отдыхали, напоминая затаившихся доисторических ящеров с выпирающими из спины толстыми хребтами.

Корабельная слобода располагалась на восточной стороне, по берегам и каналам Вишеры. Сама река еще была покрыта льдом, но работа у мастеров вовсю кипела. Поскидывав душегрейки на груды белых, едко пахнущих опилок, в подпоясанных веревками полотняных рубахах и таких же легких штанах, они стучали молотками, вырезали что-то топорами и стамесками, распаривали в длинных лотках доски, чтобы потом по месту изогнуть их на ребрах корпуса, нашивали палубы.

Наверху еще только вставляли в пазы поперечные балки, просвечивало солнце сквозь будущие надстройки – а внизу вертлявые мальчишки уже смолили днище, макая в котлы с булькающим желтым варевом вместо кисточек длинные мочала.

Полусонный Лучемир, почуяв знакомые запахи, встрепенулся, сполз с седла, зачем-то снял шапку, сунул ее за пазуху и засеменил к судну, прищурившись и выставив вперед голову.

– Кто тут хозяин? – громко поинтересовался Василий Ярославович.

 – Это купца Ильи, сына Рассохина, мастерская?

– Она самая, – остановившись, отер лоб один из мастеров. – Кликнуть хозяина али так любопытствуете?

– Сказывали, ушкуи у него на продажу имеются?

– Как же, боярин, есть корабли. Вот этот ушкуй, мыслю, аккурат к половодью закончим. А вон слева, за навесом с досками, там ужо мачту подымают, оснастку натягивают. Почитай, хоть завтра спускать можно, коли вода будет.

– Не бери, княже, этой поделки, – неожиданно хлопнул по борту Лучемир.

 – Гнилое корыто, не станет оно долго ходить.

– Да ты чего несешь, старый пень! – в голос возмутились мастера, трое из которых, отложив работу, попрыгали с бортов вниз. – Как это ходить не станет! Работа чистая, никаких огрехов! А ну, иди отсюда, пердун хромой!

– Звияга, коней прими. – Андрей спешился и зашагал к старику, остро жалея, что не прихватил сабли. С тремя ремесленниками кистенем и ножами он еще управится, но коли остальные на выручку кинутся – забьют вместе с дедом.

Пахом и боярин, считай, тоже безоружные, не помогут.

Между тем вид у корабельщиков был очень даже серьезный.

– Ты чего работу хаешь, нищета юродивая?! Ты хоть лодку простую сам сшивал?

– Я и яйца ни одного не снес, – хмыкнул старик, приглаживая пятерней белые волосы, – однако же свежее от тухлого отличаю на раз. Гляньте, доски у вас не пиленые, а рубленые. Оттого и стыков ни одного плотного быть не может. Древесина недосушенная и в смоле не варена, сверху по сырому мажете.