Князь

– Полезли, глянем, что тут у тебя есть.

Приказав невольникам откинуть рогожу, князья выбрали из слитков самый маленький – килограмма на три, – приказали завернуть его в тряпку и опустить в толстый кожаный кисет. Мешочек синюшный повесил на пояс:

– Пошли?

– Да уж пора…

У привратной стражи ни топор холопа, ни странное, слишком толстое одеяние Зверева интереса не вызвали. Для них имело значение только новгородское серебро. Посему князь Сакульский пришел к ростовщику точно в назначенное время. Пахом постучался, его оглядели в окошечко, отворили толстую, в ладонь, створку из вымоченных дубовых досок."

"Гостей сгорбленный служка проводил в крохотную каморку, размером вдвое меньше каюты на ушкуе, и оставил наедине со скрюченным процентщиком – горбоносым, длиннолицым, длинноволосым и гладко бритым; в толстом суконном кафтане с вытертыми локтями и, как ни странно, плечиками. Стол в комнатенке стоял тяжелый до неимоверности, сбитый из таких же досок, что и дверь; вытертая до блеска скамья была прибита к полу.

Андрей обстановку оценил: слишком тесно для драки, стол и скамью с места не своротишь, пока до хозяина доберешься – три раза в дверцу за спиной удрать успеет.

– Чем обязан визиту знатных гостей? – прищурив, словно Васька, один глаз, поинтересовался ростовщик.

– Ну, а с чем к тебе ходят, Мойша? – хмыкнул Зверев. – Серебро нам нужно. Деньги.

– Да, за этим приходит половина знатных господ, – согласился хозяин. – Посему на всех не хватает. Сколько вы хотите, каков залог положите?

– Никакого… – Андрей кивнул невольнику. Тот снял кошелек, распустил узел, вытряхнул на стол слиток и развернул тряпицу. – Вот, Мойша. Сроки у меня по платежам подходят, пора серебро отсчитывать. А монету чеканить я права пока не имею. Посему хочу обменять у тебя это золото на такие маленькие блестящие кругляшки с королевскими мордашками.

– Обналичить, стало быть, хочешь… – наклонился процентщик, принюхался к слитку.

– Понимаю, Мойша, – махнул рукой Зверев, – хлопоты это у тебя займет. Посему три процента за комиссию, так и быть, оставлю.

– А золото ли это, любезнейший? На вид, ровно глины кусок из ямы копнули.

– Думаешь, свинец покрашенный? – Зверев выдернул топорик из-за ремня у Пахома за спиной и с размаху вогнал его глубоко в столешницу. – Вот, руби. Хоть вдоль, хоть поперек. Глянешь, что внутри находится. Только сам руби. А то скажешь, я по условленному месту стукнул.

Ростовщик на топор посмотрел нехорошо – пробоина от него должна была остаться заметная, – но вслух ничего не сказал, притянул слиток ближе, ковырнул ногтем край, потом вытянул из-за пазухи палочку, похожую на свечу, мазнул по слитку, внимательно осмотрел след. Достал следующий, покрутил перед глазами, опять мазнул, снова обнюхал след.