Князь

Но как молодые друг по другу ни соскучились, апрельская экзотика никакого удовольствия им не доставила. Холодно, колко, вопли и гам. Огонь факелов то и дело чиркал по полотну, налатник сползал, истошные вопли не давали расслабиться.

— Идем в опочивальню, — наконец сломалась и княгиня.

Супруги поднялись, наскоро привели себя в порядок и вышли на свет. Их встретили восторженные вопли смердов и сосредоточенный Пахом с тонкой грамоткой в руке.

— Это откуда? — остановился Андрей.

— Сказывал же я, гонец на струге приплывал. Вы погнали, но грамоту он оставил.

— Вот черт! — Князь схватил письмо, сдернул шнурок, развернул.

— Что там, батюшка? — повисла на руке Полина.

— «Мои глаза ошибались», — вслух прочитал Зверев. — Подписи нет.

— Это опять он?

— Кто же, кроме нашего шутника? — вздохнул Андрей. — Пахом, передай Рыжему, пусть готовит ушкуй. Сам собирай холопов. Завтра отплываем.

* * *Несмотря на спешку, в Москву князь Сакульский попал только третьего мая. Лед сошел, а плыть по воде получалось почти втрое медленнее, нежели скакать на рысях. Да еще лошадей для дружины пришлось покупать — на ушкуй ведь табун в девяносто голов не загонишь.

Людей у Зверева стало больше — несколько холопов вернулись в строй, залечив раны, да еще шестеро отроков решили поискать в рабстве беззаботную жизнь. Пахать, косить, строить им показалось тяжелее, нежели махать саблей да время от времени рисковать шкурой в битвах. Особенно радовались походу Илья с Изольдом. Ребята не только крепкие, но уже и битые во многих сечах, опытные бойцы. Оба уже успели заработать в походах и шрамы, и немало серебра.

Правда, до положенных по разрядной книге пятидесяти копий Андрей пока не дотягивал — так ведь и в походы он каждый год ходил, а не вкруг, как другие.

Посему и за потери мог оправдаться.

В московском дворце князя Сакульского дружина расположилась легко и привычно, как дома. Погреба полны, постели есть, сено припасено, баня топится — чего еще ратному человеку для жизни надобно?

Отмывшись и переодевшись во все чистое, утром следующего дня Зверев, прихватив пару молодых холопов, поскакал в Кремль. Пахома оставил строить конюшню — навеса для всех скакунов не хватило. Князя уже ждали и сразу проводили в Грановитую палату.

Не в Большой зал, естественно, а в Царицыны палаты, что располагались от оного через стену. Это был, если можно так выразиться, официальный государев кабинет: помещение примерно десять на пятнадцать метров с высоким потолком, наборным полом, с монументальным троном под балдахином. Пира или большого приема тут, конечно, не устроишь — но встретить иноземного посла со свитой в торжественной обстановке можно, совет устроить с ближними боярами али волю свою кому-то из знатных людей объявить.