Князь

И зимы ждать не захотел, прямо счас войну решил затеять. Ну в тот же миг про тебя и вспомнил. Пока Адашев указы об исполчении сочинял, Иоанн для тебя самолично грамотку составил. Видать, уважает. Выделяет особо. Ты у государя уже был?

— Был.

— И как?

— Сказал, что человечек я никудышный, но в его личные советники сгожусь…

— Да ты что?! Из опалы да в советники?

— Другого, молвил, я недостоин.

— Шуткуете, князья? Одного не пойму, кто из вас все сие выдумывает.

Андрей развел руками.

— Ну мне тоже надобно за поручения ответ держать, — кивнул дьяк. — Ты помни, братчина уж собралась почти вся ради исполчения.

Коли не загордился, заходи, побратим, пивка свежего попьем.

— Приду.

— Тоды до вечера… — Боярин Кошкин прижал Зверева к своей жаркой московской шубе, отпустил и пошел прочь.

— Значит, семьдесят гостей на пиру зарезал? — почесал в затылке Андрей. — Нечего сказать, образцовый слуга. Честный и умеющий вызывать доверие. Интересно, это Иоанн меня обманул или Шиг-Алей — Иоанна? Надо будет обмолвиться при случае…

Нам не нужна победа"

"Князь Сакульский думал, что добирался слишком медленно. Как бы не так! Боярское ополчение, созванное еще в начале апреля, к Москве подтягивалось до середины июня.

Причем из мест, куда более близких, нежели потерянное средь озер карельское княжество: из Тулы, Можайска, Твери, Калуги. Рати съезжались, обосновывались на окружающих Москву полях, ставили палатки и юрты, вкапывали коновязи, выкладывали камнями очаги. Длинные обозы окружали стоянки, превращаясь в импровизированные станы. Телеги, возки, рыдваны, роспуски, тарантасы, подводы, колымаги, кибитки, дроги, двуколки — чего только не было во всем этом передвижном паноптикуме. Объединял гужевое разнообразие один признак: скорость. Разогнать их быстрее двух километров в час было весьма проблематично. Это значило, что до Казани обоз будет ползти не меньше двух месяцев.

— А в длину вытянется аккурат отсюда и до Арского поля, — сообщил при встрече с государем Зверев. — Просто атас… Рать могучая, да передвинуть ее с места на место без помощи джина из колдовской лампы никак не получится.

— Невнятные ты вещи сказываешь, — мотнул головой Иоанн. — Проще выражаться не можешь?

— Этот обоз запрудит нижегородскую дорогу насмерть.

Мало того что сам будет еле двигаться, так еще и войскам окажется негде идти.

— Странно, — поджал губы государь. — Однако же ранее на Казань мы ходили без труда, и обозы нам не мешали.

— Ранее мы ходили зимой, по Волге. Там от берега до берега по десятку телег рядом катиться могут, и еще для конницы место остается. Ныне же лето на дворе. Лесная Нижегородская дорога узка, ею только путники пользуются, что налегке идут.

— Беда за бедой, — прошелся от стены до стены Иоанн.