Князь

При пищалях имелся наряд: приехавшие из Углича пушкари состояли под рукой дьяка Выродкова и приказам боярина доверяли полностью. Сказано стеречь под прицелом русский полк — исполняли, как «Боже мой».

В направлении Казани все выглядело куда хуже: здесь виднелись только низкие, в половину человеческого роста, траншеи, уходящие куда-то под углом к крепостной стене. Андрей из любопытства свернул в одну из таких. Десять сажен под углом вправо к стене, потом канава повернула влево, через десять сажен опять вправо.

— Пригнись, княже, татары близко, — предупредил Пахом. — Сказывал, щиты надо взять.

— Не паникуй, дядька, мы и так в броне, — отмахнулся Зверев. — Нас тут стрелой никакая сила не достанет. Даже ядром, и то не взять.

— Береженого Бог бережет."

"Новый поворот — и в пяти саженях впереди они увидели шестерку русских витязей, штурмующих Казань. Выглядели те непрезентабельно: босые, в полотняных рубахах и штанах, вымазанные глиной до ушей, с лохматыми головами и слипшимися в серые колтуны бородами. Андрей глянул через край — до вражеских стен оставалось метров сто пятьдесят.

— Долго еще копать собираетесь, мужики? — окликнул он работяг.

— Иван Григорьевич сказывал, как полста верст останется, бревна таскать да накатывать для тура, — отозвался один из смердов. — Он тут пять пушек обещался поставить больших да еще тыном прикрыть по сторонам. Аккурат по той башне бить обещался…

Мужик высунулся, указал вперед, присел обратно. В бруствер, насыпанный с внешней стороны, тут же одна за другой вонзились две стрелы. На войне как на войне: русские стремительно, лопата за лопатой, атакуют, защитники мечут стрелы. Что забавно: во время атаки трое бойцов отдыхают, а один и вовсе спит.

— Боярина Выродкова давно видели? — поинтересовался Зверев.

— Сегодня не было, — пожал плечами смерд. — Но вчерась и ранее часто заходил. Раз пять на дню забегал. Глянет, пальцем тыкнет, коли не по нраву что, и дальше бежит.

— А почему сегодня не было?

— Кто же знает, боярин? — пожал плечами работяга. — Он перед нами отчет не держит.

— Не боярин, а князь! — тут же возмутился Пахом. — Князь Андрей Васильевич Сакульский перед вами!

— Коли так, прощенья просим, — приподнялся со дна траншеи холоп и поклонился.

Сверху мелькнула тень, в спину смерда вошло копье, и он, выплеснув изо рта кровавый плевок, упал лицом вниз. От неожиданности все застыли — а над траншеей появились сразу два всадника, укололи тех, что были с лопатами, и понеслись дальше.

— Что за… — Андрей выпрямился, увидел направленное в грудь острие, резко повернулся, пропуская его вскользь по груди, схватился обеими руками за древко.

Татарин вошедшую в стену траншеи пику тоже не отпустил, она на миг изогнулась дугой и громко лопнула.