Князь

Изменилось только одно: московские стрельцы внезапно оказались крайне востребованными ратниками! Их сотни и полусотни отныне стояли возле каждого тына и тура, караулили ворота Казани и подступы к мостам. Гром пищальных стволов то и дело раздавался под стенами, где ощутившие себя реальной силой простолюдины соревновались в меткости, пытаясь подстрелить мелькающих в бойницах и возле зубцов ногайцев. Князю же Сакульскому осталась роль распорядителя: каждое утро он назначал, куда какое число стрельцов отправить и кто при них будет главным — после чего был предоставлен сам себе.

От нечего делать он бродил вокруг, пытаясь найти полезное занятие. Хотел осмотреть вблизи Казанский кремль, выходивший древними дубовыми стенами к слиянию Казанки и Бурлака, но к передовым турам его не пропустили боярские дети, ссылаясь на категорический царский указ. Попытался помочь наряду, ведущему огонь по Ногайской башне, но после первых же выстрелов смертельно разочаровался в суперсовременных огнестрелах. Зверев воочию убедился, что пользы от убийственных чугунных ядер на самом деле почти никакой.

При попадании в земляной вал они утопали куда-то в глубину, причиняя укреплению не больше вреда, чем иголки — булавочной подушечке. Если ядро попадало в деревянную стену, оно делало аккуратную дырочку диаметром с футбольный мяч — и все. Бревенчатая стена, скрепленная десятками шипов, поперечных тарасов, дополнительных врубок, исправно преграждала пехоте путь, даже если просвечивала из-за множества дыр, как старое решето.

— Ништо, княже, — отмахнулись от его беспокойства пушкари.

 — Коли долго по одному месту долбить, рано или поздно, ан завалится.

— Да вам тут целый год порох жечь придется, пока башню разломаете! Впору из чугуна точно такую же отлить.

— Ништо! Государь Казань взять желает обязательно. Хоть год, хоть два, хоть десять палить будем.

— Вы бы, чем дурака валять, лучше бы по вражеским пушкам, что в башнях, стреляли. Завалите — стрельцам куда спокойнее будет под стенами караулить. Да и при штурме от них вреда уже не будет.

— Рази ж так кто делает, княже? Никогда такого заведено не было — пушки с места на место ворочать.

Коли на одно место нацелили, по нему бить и надобно, пока пролом не появится!

Возмущение наряда понять было легко: бить артиллерией в цель пока еще никто не умел. Мушек не имелось ни на ручных огнестрелах, ни на стационарных пищалях и тюфяках. Стволы, обычно привязанные к толстой доске или бревну, на позиции просто вкапывали в землю, направляя на врага, — и долбили, пока хватало пороха и терпения.