Князь

При кажущемся совпадении размеров разница по массе достигала полутора раз!

— Как вы их в ствол-то запихиваете? — не понял Андрей. — Ведь не совпадают! Явно не совпадают!

— Дык, пенькой обертываем, княже, да так и забиваем, дабы внутри не каталось.

— А-а… Ясно, — кивнул Зверев. — ГОСТа и военприемки на вас нет.

Из заготовленной груды в полсотни чугунных шариков примерно одинаковых князь нашел всего пять штук «тяжелых» и семь «маленьких». Остальные не попадали ни в какой из сортов, даже в промежуточный, и годились только для пальбы «на авось».

— Пушкарский приказ нужно делать, Иван Григорьевич, коли хотим точности в стрельбе добиться.

И отдельным указом разделить пять-шесть основных калибров. Пушки у литейщиков покупать только совпадающие со стандартом, и ядра тоже единого образца лить, с заранее оговоренным и неизменным весом и калибром.

— Про то государю надобно сказывать, Андрей Васильевич. Я-то что могу?

— Можешь слова мои повторить. Я предложу, ты предложишь, князь Воротынский и Шуйский предложат. Вот тогда точно запомнит и не откажет.

— К тебе, Андрей Васильевич, государь больше прислушивается, нежели ко всем нам.

— Что-то я этого последнее время не замечаю…

С одного бочонка Зверев намерил в матерчатые картузы пять совершенно равных по весу зарядов, из другого — семь. Остальное зелье оставил для стрельбы «на авось». Перешел к сортировке ядер, предназначенных для другой пищали.

Потом дьяка Выродкова вызвали по царевой надобности, и Зверев остался командовать работами. Впрочем, настоящий ученый не мог справиться с любопытством и через три часа примчался обратно:

— Еще не пробовали? Все готово? Давайте наводить?

— Пробуй, боярин, коли не шутишь… — Замучившийся с весами Андрей уступил право на тонкую работу арабисту-математику.

 — Две насечки на верхней части ствола делай и целься.

Простой железной скобой псковского изготовления дьяк неведомого царского приказа процарапал две насечки, после чего пушкари старательно, несколько раз проверяя друг друга, навели пушку на крайний зубец Ногайской башни.

— Пали! — устав ждать, скомандовал Зверев.

Бородатый, седовласый, с рябой физиономией мужик из наряда схватил палку с кривым раскаленным крюком из жаровни, ткнул им в запальное отверстие, и тут же пищаль охнула оглушительным выстрелом.

Пушкари приникли к бойнице.

— Так, — полез за пазуху за бумажкой Иван Григорьевич. — Получилось у нас… Э-э… На две сажени ниже и на полторы левее. Стало быть, метить нужно вправо и выше, нежели вражья цель находится. Где тут бойница, откуда ногайцы по нашим боярским детям стреляют?"

"— Вон, правая бойница у стены, — указал рябой пушкарь. — Вестимо, тюфяк там имеется. Что ни день, раза три вдоль стены бьют, как наши лучники близко подбираются.