Князь

— Та-ак… Нет, вы поперва зарядите, опосля метиться станем. А пока второй ствол проверим. Да, Андрей Васильевич?

Пока пушкари тщательно вычищали ствол от нагара и тлеющих остатков, способных запросто убить неосторожного артиллериста, заматывали пеньковой веревкой ядро,[] забивали в ствол приготовленный князем заряд, боярин Выродков и Андрей снова тщательно выцелили угловой зубец, выстрелили.

— О, аккурат под него попали! — обрадовался дьяк. — Токмо на две сажени ниже…

— Ты не на бумажку пиши, — посоветовал Зверев. — Прямо на стволе выцарапывай. Бумажка потеряется, перепутается.

А тут все всегда на месте будет.

— Поперва проверим, — возразил арабист. — Эту заряжай, а следующую наводить станем.

К тому времени, когда бояре отстреляли все стволы, наряд уже успел забить первую пищаль. Однако требовалось зарядить еще четыре, и князь предложил соратнику пока отправиться в лагерь, поужинать. Арабист покивал — и занялся наводкой на ногайский тюфяк первого орудия.

Целиться по бойнице он не мог — вражеский ствол смотрел вдоль стены. Именно из-за таких вот огнестрелов никто и никогда не штурмовал крепости с помощью лестниц: картечный залп из башни одним мигом сносил все лестницы вместе с людьми.

Но где примерно находился тюфяк, было понятно, и боярин Выродков старательно метился в него сквозь сосновые бревна. Для чугунных ядер они особой преграды не представляли.

Зверев понял, что математик слишком увлечен, и трогать его больше не стал. Ведь это, почитай, был первый снайперский выстрел в истории человечества. А риски на стволе — первым в истории прицельным приспособлением для огнестрельного оружия.

Иван Григорьевич колдовал над пищалью минут десять.

За это время наряд успел зарядить еще две пушки, и дьяк перешел к ним. Незадолго до сумерек все было готово: пять пушек смотрели в то место, где ногайцы держали свое короткоствольное орудие. Пушкари принесли запасные запальные крюки, сложили в жаровню.

— А ведь темнеет уже, — посмотрел на небо Зверев. — Может, на утро пробу отложить?

— Не темнеет, а смеркается, — отмахнулся Выродков. — Глянь, лучники из Большого полка к тыну подбираются. Нечто ногайцы утерпят, не пальнут?

— За тыном в Казани не видно.

— Как стрелы метнут, обнаружатся…

Иван Григорьевич оказался прав.

После того, как боярские дети раз десять натянули луки, выбивая неосторожных защитников, из бойницы на башне вдруг вырвался сноп дыма, до тура докатился низкий удар.

— Давай! — взмахнув рукой, отскочил к сапе дьяк.

Наряд, расхватав раскаленные запальные крюки, почти одновременно всунул их в отверстия, пищали дружно жахнули, и все участники опыта прильнули к бойницам.

— Есть! — облегченно выдохнул боярин Выродков. — Все дырки аккурат напротив позиции.