Князь

Сорока испуганно взлетела на конек дома напротив, снова заклекотала, склонила набок голову. Старуха погрозила ей кулаком, глянула под ноги, несколько мгновений поколебалась, провела ладонью над монетой, потом сгребла ее в кулак и возвратилась в дом.

— Есть! — довольно ухмыльнулся Зверев. — Глупая жадность всегда будет главной бедой человечества. Никакие стены, запоры и уговоры от нее не спасут. Лети, птичка, обратно, я тебе проса насыплю. У нас еще три адреса. Ты сегодня будешь сытой, а я довольным.

Хоть и стремителен птичий полет — ан и Казань не близко. Четыре адреса, четыре путешествия — почти восемь часов общих стараний.

Обратно в юрту Андрей и его холоп вернулись уже в сумерках. Подкрепившись, верные воины князя Сакульского легли у порога его походного дома, а ученик чародея еще долго смотрел в огонь очага, дожидаясь любимого времени всех колдунов — часа полуночи.

Все прочее было довольно просто — хотя, наверное, и подло. Закрыть глаза, дотянуться до малого кусочка своей плоти, лежащего в чужой мошне, вобраться в него всей силой и душой, раскрыться там, далеко-далеко, в чужом доме, выпрямиться, оглядеться.

Интересно, как он выглядел там, внутри чужого дома? В виде человеческого полупрозрачного силуэта или слабого дымка? Или вовсе никак не проявлял своего существования… Просто почуявшая неладное кошка зашипела и вздыбила шерсть, полегли на подоконнике цветы, повеяло по комнате прохладным ветерком.

Ведьмы спали в одной комнате, хотя и на разных полатях. Чародей склонился над одной. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох… При выдохе он с силой втянул в себя ее расслабленно выпускаемую энергию, втянул так, что вывернул жертву почти наизнанку, и удерживал ее так почти минуту, не давая перейти в обратное состояние — получение силы из окружающего мира.

Старуха проснулась, раскрыла глаза, дернулась в постели несколько раз — но не смогла даже захрипеть. Ее взгляд потух, а жизнь стала добычей призрака, которого глупая женщина сама же внесла в дом через прочную многослойную защиту.

Андрей отступил, повернулся к другой ведьме, замер, приноравливаясь к ее дыханию и энергетике, сливаясь с ней, становясь единым целым — а потом перехватил у расслабленной, мирно спящей жертвы управление ее же телом, украв жизнь так быстро, что несчастная не успела ничего понять.

Призрак чародея покачнулся и плавно втянулся обратно в мошну, из которой и выбрался в дом.

— Минус две, — тихо пробормотал Зверев, продолжая созерцать языки огня. — И бок болеть перестал. Хорошо быть вампиром. Жалко, совесть постоянно против. Даже сейчас. Но сегодня я оставлю ее в темном пыльном углу.

И князь Сакульский, внешне оставаясь в своей юрте, отправился в новый путь.

* * *"

"Утро раскрасило Казань яркими солнечными лучами.