Князь

— Ну твое сильное место мне известно доподлинно, Андрей Васильевич. В огненном бое ты силен. Стало быть, огнем ты его должен одолеть. Из пищалей осадных али ручных. А что за противник у тебя?

— Противник у меня опасный. Силы в нем колдовской столько, что по всей Руси, вестимо, не собрать. Хотя с ядрами… — Зверев громко хмыкнул. — А ведь в пушках и ядрах он наверняка полный профан. Значит, говоришь, силой по слабому месту долбануть?

— То не я, Андрей Васильевич, то ты сам обмолвился.

— Не важно. Главное, что у меня появилась одна интересная мысль. Если… Нет, убить не должны.

Когда дух далеко от плоти, тело через него уничтожить довольно трудно. В худшем случае человек в беспамятстве окажется. Дух же — штука очень живучая, пока от тела поддержку получает.

— Прости, княже, ничего из слов твоих не понимаю.

— Сейчас поймешь, Иван Григорьевич. Пахом!!! А, черт, совсем забыл… Ладно, сам найду. Где мой саадак? Илья, Изя, катурлин мне нужен разноцветный. Ну нити для вышивания. Неужели у нас нет?

— У меня есть. Эй, холоп, мою палатку знаешь? На Арском лугу возле башни недостроенной стоит. Ступай, передай Агафону: я велел дать цветных ниток из сундука для измерительных инструментов.

Он знает.

— Отлично! — Возле сундука с оружием, прикрытого холстиной, Андрей с облегчением обнаружил колчаны. Короткий был плотно набит стрелами: дядька перед отъездом озаботился. И куяк, между прочим, починил. — Та-ак… Чернила у меня где? Эх, зря я Пахома отпустил. Проще было скотину продать. А-а, вот, в сундуке вместе с бумагами. Сейчас мы оперение у трех стрел подкрасим посерединке, чтобы тройным казалось… А опосля нитями цветными с узелками обернем.

— Что ты делаешь, Андрей Васильевич? — не сдержал любопытства арабист.

— Ты про петлю иерихонскую слыхал, боярин? — подмигнул Выродкову князь. — Каббалистический знак, который наносится на стену с помощью стрел, и она потом рушится от любого громкого звука.

— Ты хочешь разрушить стену с помощью каббалы?!

Зверев немного помолчал, потом вздохнул:

— Конечно нет. Но ведь ты, Иван Григорьевич, поверил?

— Что за прок от этого обмана? Ты ведь не со мной игры свои магические ведешь.

— Прок в том, чтобы старого колдуна из той схватки, в которой он сильнее, на свое поле перетащить.

— А ну умен окажется, не поверит?

— Поверит, не поверит — а рисковать не станет. Кто же на такое предупреждение рукой махнет? Главное, чтобы узкоглазый допрос учинил, а не попытался убить на месте, в отместку за свой гарем.

— А вдруг попытается?

— Тогда ты, Иван Григорьевич, будешь разгонять облака из пушек, а землю закатывать в асфальт. Мы на войне, боярин, а не в Александрийской библиотеке. Тут приходится рисковать.

Вернулся Изольд с тремя клубками нитей: красной, зеленой и синей.