Князь

Многие перебрасывали из-за спины в руки щиты, сбивались плечом к плечу в единый строй. Похоже, османский султан знал, кому платить золотом за ратную работу. Но на всякий случай Андрей крикнул:

— Ложись!

Ногайцы на уловку не поддались, замерли, готовые принять удар. Бояре налетели со всей скорости, надеясь разбить единство строя, наугад коля саблями поверх щитов. Татары не дрогнули, отвечая такими же уколами. По паре человек с обеих сторон упали, но вражья стена сомкнулась, выстояла. Андрей вскинул свой щит наполовину выше прочих, закрывая противнику обзор, ударил его «капельку» понизу левой ногой, надеясь, что верх откачнется вперед, попытался уколоть — но никуда не попал.

Тут стена справа чуть разошлась, в образовавшейся щели сверкнул клинок. Сталь скользнула по броне на животе Андрея и жестко впилась в бок князю Воротынскому, пробив несколько кольчужных колец. Зверев резко опустил саблю и успел срубить кисть руки, всем весом толкнул край «капли», снизу вверх уколол безрукого ногайца в грудь и откинулся назад, повисая на щите рядом. Тот пошел вниз, кто-то из своих тут же рубанул открывшегося наемника.

Зверев, вытянув руку как можно дальше, пырнул третьего. Его резанули поперек груди — но бахтерец выдержал. А вот стеганный проволокой халат от ответного удара расползся, белая вата тут же начала напитываться кровью.

Строй раскололся, и бояре споро добили слабых в одиночных схватках степняков. Однако битва еще только начиналась.

— Та-ата-ары! — громко предупредил боярин Выродков.

От ворот к русской пешей полусотне неслась полусотня конная, с опущенными пиками. Все ногайцы — в железных нагрудниках и плоских мисюрках с бармицами.

Теперь уже боярские дети сбились в плотный бронированный кулак. Будь у них в руках копья — конница только зубы о такой обломает. Но свита воеводы прогуливалась за князем с одними саблями.

— Кажется, сегодня Господь решил прибрать меня к себе, — пробормотал Андрей. — Видать, у него накопилась масса вопросов.

Конница налетела. Князь Сакульский принял удар копья на щит, дернул его вверх и нижним краем вперед, чтобы пика прошла над ним, чикнул снизу клинком проносящуюся конскую голову. От страшного удара лошадиной груди в лицо он на миг потерял сознание.

Очнулся уже падая, но успел восстановить равновесие и каким-то наитием догадался перекинуть щит на спину. Тут же ощутил новый страшный удар, от которого несколько шагов скользил вперед, сперва по конской туше, потом по залитой кровью траве. Торопливо поддернул ноги: копыто встанет — и ты калека. Поднялся на корточки, рубанул конские конечности слева, справа, снова слева, вогнал саблю под полу стеганого халата падающему ногайцу, забрал его щит, выпрямился — и тут же схлопотал удар по голове.