Князь

 — Коли углей много нагорит, так без опаски в любой мороз греться можно. Не выпадут, пожара не устроят, жарко круглый день. Ну, а прогорят, так завсегда еще подбросить можно…

Об этом Зверев как-то не подумал. По сравнению с жаровней — и правда ведь гениально! А что остывает быстро — всегда можно использовать «автозагрузку» в виде дежурного холопа. И Андрей уже искренне восхитился:

— Великолепно! Такую же хочу.

— Тебе-то зачем, Андрей Васильевич? — разлил вино князь Друцкий и снял с блюда крышку, под которой оказалась уже нарезанная запеченная телятина.

 — Ты ведь сани за собой не потащишь, ты верхом поскачешь. Эх, где она ныне, моя молодость…

— Нечто так часто путешествовать приходится, Юрий Семенович? — Зверев сел на сундук возле стола.

— Да уж покатался в последние годы, Андрей Васильевич… — Друцкий опустился в накрытое накидкой из рыси кресло, поднял бокал: — За встречу, да принесет она нам удачу.

— За встречу, — кивнул Зверев и пригубил кубок. Вино было терпким и совсем не сладким, похожим на испанское. В густой красноте трепетали отблески свечей.

— Я-то путешествую, — сделав пару глотков, отставил кубок гость, — а вот ты что-то дома засиделся, Андрей Васильевич. Откуда смирение такое в юные годы?

— Почему засиделся? — пожал плечами Зверев. — В Москву мы с Полиной выезжаем, к отцу заглядывали, места святые на Валааме посетили."

"— В Москве бывал, а ко двору царскому не явился ни разу, — ухватился за слова Андрея князь Друцкий. — Сие есть неуважение великое. Мыслишь, неведомо государю, что ты милостями его брезгуешь? За содержанием денежным в Разрядный приказ ни разу не заглянул.

Ладно, батюшка твой, боярин Василий за тебя серебро забирает. Однако же о небрежении сем царю непременно доносят. Ты, видно, гнева великокняжеского ищешь, ссоры с помазанником божьим?

— Плевать! — Князь Сакульский опрокинул кубок и разом опустошил его почти наполовину. — Плевать я хотел и на гнев его, и на милости. Не появлюсь в гадюшнике этом ни за какие коврижки. Что это за царь, который трон свой предателями и ворами окружает? Князь Курбский — подонок и предатель, на ляхов за деньги шпионит.

На колу его место, а не в воеводах русских. Сильвестр с Адашевым в час болезни Иоанну изменили открыто, к Старицкому перебежали, крест ему на верность целовали и на трон затащить пытались. Их что — повесили, утопили, голову отрубили? Хрена там лысого! Как сидели в царских писарях у трона, так и сидят! Сам Старицкий и мамаша его, что золото боярам в Кремле раздавали и к свержению Иоанна звали, — где сейчас? На каторге, в монастыре, в ссылке? Фигушки, в свите царской они веселятся.