Князь

 — Негоже людям, христианами себя нарекающим, от клятвы своей отказываться и долга пред господином своим не исполнять!

— Видит Бог, великий царь, — низко поклонившись, комтур развел руки, — великий магистр не имел мысли оскорблять или обманывать тебя. В прежние годы не случалось обычая платить дань Руси за ливонские земли.

— И потому накопилась недоимка почти за полвека серебром! — Иоанн даже хлопнул ладонями по подлокотникам кресла.

— Я клянусь немедля по возвращению в Цесин[172] сверить записи и поднять все прежние договора… — продолжил оправдываться посол.

— Один год, кавалер! — перебил его царь. — Магистру Вильгельму Фюрстенбергу хватит одного года, чтобы найти в архивах договор моего деда и собрать положенные недоимки? Через год, в сей день и час жду тебя здесь с данью для продления договора о перемирии. Клятву, данную на святом кресте, кровью Господа нашего, Иисуса Христа окропленном, нарушать никому не дозволено!

Посол на миг замер, но возражать не стал, рывком сорвал шляпу, изобразил некий странный пируэт:

— Я немедля отъезжаю в Ригу, великий царь. Могу поклясться, что при новой встрече я с легкостью отвечу на любые твои вопросы… — Готард Кетлер попятился к двери, ловко проскользнув между сопровождавшими его личностями, и исчез снаружи.

Бюргеры в балахонах поклонились без всякого изящества, развернулись и, столкнувшись плечами, вышли следом.

— А ведь дань привезти он так и не пообещал, — тут же отметил Иоанн.

— Нельзя раздавать угрозы, которые не можешь выполнить, — тихо выразил недовольство Висковатый.

— Грамота подлинна? — резко повернулся к нему молодой царь.

— Это копия, — уточнил дьяк.

 — Надобно свериться в старых хранилищах. Но, мыслю, такой уговор при Иоанне Васильевиче заключался. Крепко тогда ордынцам досталось, они на все соглашались, лишь бы мир себе получить.

— А коли так! — повысил голос Иоанн, но тут же осекся, поднялся с кресла, поклонился: — Благодарю за службу, друга. Андрей Васильевич, за мной…

Он быстрым шагом достиг двери, нырнул в нее и замедлил шаг, оглянувшись на спешащего позади дьяка:

— Чем недоволен ты, Иван Михайлович? Коли верными грамоты окажутся, там чуть не сорок тысяч рублей в казну добавится.

Рази лишнее сие? Впредь новый повод будет ливонцев на переговорах любых давить. Чуть что не так, сразу про дань напоминать станем. Коли смирно себя поведут — можем и забыть на время.

— А ну, не заплатят, государь, что тогда? — решительно возразил Висковатый. — По грамоте сей орден древнюю клятву подтверждает и подданство свое. Коли дань платить откажутся — позор на тебя ляжет, Иоанн Васильевич! Получится, смерды твои взбунтовались, господина не признают.