Князь

 — Ведомо мне стало, что магистр Ливонского ордена и послы его намерены тебя бесчестью подвергнуть. По слову твоему, во исполнение обязанностей исконных собрали они в землях своих Юрьеву дань. Однако всем им известно, что склонен ты клятвам верить, коли они на кресте или Библии принесены. Посему намерены ливонские кавалеры собранное серебро себе оставить, тебя же пустыми обещаниями обмануть, бессмысленными переговорами запутать, время оттянуть, а как момент слабости русской настанет, так и вовсе от клятвы отказаться. В хитрости своей они уверены, а над честностью твоей насмехаются.

О сем я тебя решил предупредить, дабы ты знал, с кем имеешь дело и позора мог избежать. Не поддавайся глупому обману, Иоанн Васильевич, не попадись в ловушку предательства. Не верь ливонцам! Заставь их подтвердить свое подданство и заплатить положенные подати полностью.

— Суровое обвинение, княже, — поджал губы царь. — Видать, есть у тебя доказательства верные, кои никто опровергнуть не в силах?

— У меня нет доказательств, государь. Но я знаю об этом совершенно точно.

— Вот как… — задумчиво пригладил бороду Иоанн.

 — Стало быть, Андрей Васильевич, ты предлагаешь мне поставить под сомнение клятву магистра христианского рыцарского ордена Вильгельма Фюрстенберга, его комтура Готарда Кетлера, всего посольства, определить судьбу населения лифляндского, будущее его и страны нашей, рискнуть добрым именем своим, полагаясь лишь на пустые, не подкрепленные ничем слова? Ты ведь понимаешь, княже, как обязан я буду поступить, коли обвиню во лжи послов ливонских и самого магистра? Сколь велика будет ответственность моя пред Богом и людьми, коли опосля ошибка какая всплывет?

— Это не пустые слова, государь, — вскинул подбородок Зверев.

 — Это слово князя Сакульского. Оно подкреплено честью моей и честью всего моего рода!

В этот раз государь задумался надолго. Минуты через три он взялся за колокольчик, что стоял на подоконнике, тряхнул им, а когда приоткрылась дверь, кратко распорядился:

— Адашева ко мне!

Царский писарь пребывал где-то неподалеку, явился почти сразу — и с порога уставился на Зверева змеиным немигающим взглядом. Казалось, еще чуть-чуть — и он прыгнет, вцепится зубами, впустит в жилы свой смертоносный яд.

— Ныне, Алексей Федорович, посольство ливонское прибыть должно. С недоимками за сорок девять лет. После того, как они серебро по счету в казну сдадут, на следующий день ко мне их проводишь.

— Слушаю, государь, исполню в точности. Коли же они…"

"— Никаких «коли», — спокойным тоном, но жестко отрезал Иоанн. — Я приму посольство только после того, как дань попадет в казну.

— Слушаю, государь. — Писарь наконец оторвал взгляд от князя, поклонился и попятился за дверь.