Князь

Он натянул поводья, собираясь отдать приказ всем дружно врубиться в ивняк — но тут услышал щелчок и инстинктивно нырнул вправо, почти вываливаясь из седла, чтобы оказаться за тушей лошади.

Оглушительный залп ожег ноги огнем, скакун качнулся и безжизненным кулем рухнул набок — Зверев еле успел отвести руку с бердышом, чтобы оружие не придавило, и оказался глубоко вдавлен в липкую глину. Вокруг разом все закричали, застонали, лошади издали жалобное ржание, некоторые кинулись прочь, все заволокло белыми клубами, кисло пахнущими порохом.

— Сволочи! — От страшной боли внизу князь не мог даже закричать, только шипел и скрипел зубами.

В дыму замелькали какие-то фигуры, послышался лязг железа. Похоже, участники засады торопились добить раненых. Один оказался рядом, запрыгнул на тушу — Андрей тут же ударил снизу острием между ног. Разбойник отвалился, его стон утонул в общих криках. У лошадиной морды мелькнул кто-то еще — Зверев рывком приподнялся, широким взмахом достал его по ногам, откинулся обратно в грязь и перехватил бердыш коротким хватом перед собой."

"Слева грохнул выстрел. Через несколько секунд — еще один.

Справа с гиканьем налетали татары. Дым развеивался, Андрей увидел совсем рядом мужика в кольчуге и с окровавленным топором. Их взгляды встретились — и тут до места засады добежал Пахом, рубанул татя из-за головы. Убийца, прикрывшись щитом, попытался попасть дядьке по ногам, промахнулся, подставил щит под новый удар — и тут его пробили сразу два татарских копья.

— Андрей Васильевич! Княже! Ты жив? Жив?

— Кобылу сними, тогда узнаем.

С помощью нукеров окровавленную тушу сдвинули в сторону, князя подняли, отнесли на траву, дядька принялся торопливо ощупывать тело.

— Господи, спаси, помилуй и сохрани грешного раба твоего Алексея, Господи, спаси, помилуй и сохрани…

— Ну, что там, Пахом?! — спросил Зверев, совершенно не ощущавший ног. — От меня чего-нибудь осталось?

— Ой, прости меня грешного, как же так… — перекрестился дядка.

— Да что там, не томи?!

— Андрей Васильевич, у тебя на обеих ногах ниже колен живого места нет, все кости размозжило. Видать, в тебя душегубы метились, кобыле твоей и тебе весь свинец достался.

— Холопы как?

— Ребята? — Пахом оглянулся через плечо.

 — Четверо на ногах, остальные не ведаю. Но они, изверги, явно в тебя метились. В тебя, княже.

— Коли так, не плачь, а радуйся. Жив я все-таки. Ноги водой от грязи промой, пока зараза какая в кровь не попала, потом хлебным вином протри, порошком из ноготков засыпь от антонова огня, мхом обложи и в лубки замотай.

— Не беспокойся, княже, все сделаю. Дело знакомое, не впервой увечных выхаживать.

— Остальных мальчишек проведай, как живы. — Андрей закрыл глаза. — Вот и все. На сегодня я, кажется, отвоевался.