Князь

А нам, невольникам, в полон на войне взятым иль у татар купленным, — нам по кругу головы бреют, токмо чуб посередь оставляют. Вот, видите? — Невольник наклонил голову, демонстрируя макушку с длинной прядью. — Кто же добровольно записывается, за серебро, тех и вовсе не трогают. Да токмо за плохую работу, али если с берега сами не приходят — так тоже на цепь таких приковывают. Коли отпустите, они вам нож в спину и загонят. Басурмане, что возьмешь? Тех же, кто с чубом, можно отпускать смело. Они хоть речи человеческой и не разумеют, но османам чужие.

— Почему речи не разумеют?

— Дык, сарацины специально так делают.

Дабы гребцы о побеге не сговорились. С разных стран на каждую галеру невольников сажают. Тех же, кто из одной страны оказался, подальше друг от друга норовят… Раскуй нас, добрый человек? Не томи!

— Чем же я тебя раскую? Видишь, у меня, кроме ножа и сабли, нет ничего!

— Там кладовая в носу! Там и инструмент есть по железу, и жаровня, и угли — заклепки калить."

"— Илья, — выпрямился Андрей. — Слышал, о чем невольник сказывает? Ищи инструмент да освобождай чубатых помаленьку. Но и вы, ребята, терпение проявите.

Нам галера без вас, как лошадь без ноги будет. Я на ней еще пошалить собираюсь. Саразман, разгоняй казаков по стругам, рано прохлаждаться начали. Пора Крым навестить. На юго-запад правим, там теперь наша цель. Шевелись, смертные! На весла, на весла!

Пятерки по географии у Андрюши Зверева не было никогда, но очертания Крыма и Азовского моря он все-таки представлял. Правда, не очень разумел расстояния — а потому ночью, опасаясь в темноте вылететь на мель, приказал лечь в дрейф и отсыпаться. С первыми лучами его эскадра снова двинулась в путь и к вечеру вышла к безлюдному песчаному побережью.

— Это он и есть, — уверенно решил князь. — Илья, поворачивай влево и двигайся вдоль берега.

Еще один ночлег, одно утро — и незадолго до полудня корабли наконец вышли к Керченскому проливу.

— Табань! — махнул рукой Зверев. — Впервые за все время радуюсь, что сейчас ни телефона, ни телеграфа не существует. И новостей по телевизору тоже. Иначе нас бы тут десяток турецких фрегатов встретил.

Он подошел к борту, помахал рукой на струги:

— Ближе подплывайте, важную вещь скажу.

Там, дальше, часах в двух-трех пути, Керчь стоит. Если татары увидят струги, то закроют ворота. Если придет османская галера, то даже не почешутся. А потому делаем так. С каждого струга на галеру по пять человек перебирается. Мы уходим. Вы ждете три часа и двигаетесь следом. Вдоль берега не промахнетесь. Все поняли? Причаливайте!

Вместе с казаками Саразмана и самим атаманом на борт поднялся боярин Адашев, обнял Зверева и тут же покачал головой:

— Верно сказывал государь, странен ты, Андрей Васильевич.