Князь

Зверев перевел дыхание, кивнул:

— Молодцы! Саразман, снимите пару пушек, завалите люк на правой башне. А то как бы янычары храбрость не захотели показать. Где Пахом? Где его бронзовые палочки-выручалочки?

— Заряжаю я, княже, заряжаю! — отозвался дядька, забираясь в терем. Следом за ним помощники, натужно покрякивая, волокли тяжелый ствол.

— Обожди, княже! — взмолился Илья. — Пищали забьем!"

"— Ждем, ждем, без паники! — рубанул бердышом воздух Зверев. — Пахом пока гостинец османам пристроит…

Спустя минуту картечный заряд вышиб очередной люк, и ратники, плюясь свинцом и дымом, ринулись выше этажом, за ними хлынул поток полуголых казаков.

Андрей спокойно шел следом: холопы справлялись со штурмом и без него, действуя решительно и слаженно.

Четвертый этаж тоже был пушечной батареей — десять стволов смотрели вперед, четыре — в стороны. Но на этот раз они возвышались на добрых три метра выше стены. И это правильно, ведь в случае прорыва отступившие в башни защитники должны иметь возможность простреливать ее всю, не давать врагу закрепиться, перебраться дальше. Но сейчас на стенах стояли янычары, метясь в близкий русский лагерь.

— Илья, ко мне! С десятком. Ну-ка, помогите пушку повернуть…

Янычары поглядывали на грохочущее изнутри надвратное укрепление с опаской, но внимание все же сосредоточили на казаках, несколько сотен которых прикрывали от разграбления лагерь с добычей и время от времени пытались приблизиться к воротам. Поэтому шевеления в одной из бойниц никто из басурман не заметил.

— Интересно, чем она заряжена? — вслух подумал Зверев, наведя ствол на цель. — Давай, Илья, проверяй.

Холоп подсыпал в запальное отверстие свежего пороха, поднес фитиль… И почти полведра каменного дроба хлестнуло по прислуге османских орудий и готовым к обороне янычарам.

Ратники, сменяя друг друга, принялись садить по уцелевшим басурманам из пищалей. Беззащитные люди, не желая бессмысленно умирать, кинулись бежать по стене прочь.

— Так держать! — кивнул Андрей. — Не подпускайте их обратно к пушкам! Нам нужно удержаться два часа, ясно? Два часа! Илья, за мной.

Полусотник и десяток холопов перебежали на другую сторону площадки, стали наводить на цель крайний тюфяк.

За спиной шарахнула пушка, кинулись в новый штурм Изольд с холопами — но на этот раз никакого сопротивления их не ждало.

Кто же на крышу, под свет и дождь, под ветра и непогоду пушки поставит? Здесь несли службу всего четверо османов, что наблюдали за степью и охраняли алый османский стяг.

— Саразман, не тяни время! — остановил радостно кричащего атамана князь. — У нас его всего на пять копеек! Беги!

— Любо князю! — завопил казак, стукнул себя кулаком в грудь и спрыгнул в искореженный люк.

— Любо! Любо! — ринулись следом степные воины.