Князь

— Иди, коня княжеского проведай! — решительно осадила его мать. — Коли напился, сена ему задать надобно. В курятник глянь, нет ли яиц, и запри на ночь накрепко, полешкой в щель подопри!

— Да знаю я, знаю, — недовольно буркнул паренек и, отпустив ее рукав, вышел из горницы.

— Какой самолюбивый, — сказал Зверев, когда за младшим Андреем закрылась дверь.

— Весь в отца, — невозмутимо сообщила Варвара.

— Это хорошо, — заметил князь. — Как раз из самолюбия и вырастает честь, отвага, чувство собственного достоинства.

— Зачем смерду честь и отвага? Пахарю терпение и послушание куда больше потребны.

Андрей пропустил мимо ушей и этот намек и снова спросил:

— Так ты поедешь, Варя? Поможешь с тяготой моей?

— Так сразу жизнь всю бросить и на край света умчаться? — Она покачала головой. — Не девочка уже. Подумать надобно.

— Думай, — пожал плечами Зверев. — Силой тащить не стану.

Он налил себе квасу, осушил берестяной стакан, налил еще. Варя подождала немного, спросила:

— Ты, Андрей Васильевич, здесь ответа моего ждать намерен?"

"— На улице холодно, Варенька. До усадьбы далеко. Коли согласишься, надобно сразу подворников от матушки присылать, да сбираться.

День всего останется, послезавтра в седло. Некогда туда-сюда мотаться.

— Как в седло? А вещи? Скарб наш, рухлядь всякая. Тут возков пять выйдет, не меньше.

— В Москве все есть, — отрезал Зверев. — Обоз тащить — это лишних две недели в пути. А времени, Варенька, и правда в обрез.

— Прям как в полон берешь! Цап, в чем есть — и через седло.

— Лишние вещи — лишняя морока. А отчего, кстати, у тебя четыре пары валенок в сенях стоят? Вас же тут двое всего живет!

— Сыро в хлеву и на конюшне бывает, вода проливается, когда возим.

Одна-две пары сохнут, в других ходим… А ты что подумал?

— И тулупов четыре штуки тоже сохнут?

— А чего мокрые таскать, коли запасные есть? — улыбнулась хозяйка. — В сундуке токмо моль зря сожрет. Так и проветриваются, и польза от них. Жаль, все они Андрею не по росту. Но вроде управляется как-то.

— Понятно…

— Не смотри на меня так! — рывком поднялась Варвара. — Неуютно мне.

— Я и не смотрел.

— А то я не чувствую! — Женщина отошла к печи, загрохотала крышкой, взялась за ухват. Зверев отвернулся, чтобы не смущать хозяйку.

— Сколько у тебя детей ныне, княже? — спросила Варя.

— Трое. Старшие девочки, и сын уже ходит.

— Трое, значит, — повторила она, возвращаясь к столу. — Счастливый. Я ведь все понимаю, княже. Я девка дворовая без роду и племени, ты барчук. У меня лишь любовь, а за княгиней твоей — и титул, и земли, и узы кровные. Тут и не захочешь, а десять раз подумаешь. Коли же отец с матерью решили, и вовсе делать нечего. Понимаю, не виновен ты. И боярин с заботой ко мне… А все равно здесь, в сердце, колет и колет.