Князь

Андрей кивнул, поднялся по ступеням, прикидывая в уме, какое сегодня может быть число. По его расчетам, до Крещения оставалось еще никак не менее двух дней. Коли так, то Иван Кошкин на службу должен ныне собираться. Дьяк он или не дьяк? Это для крестьян половина зимы — безделье. Царским же слугам в любое время дело найдется.

Однако за время путешествий из края в край заснеженной Руси Зверев вполне мог сбиться со счета. И коли он попал в Москву аккурат к Крещению… В честь великого господского праздника во всей столице минимум на неделю жизнь остановится. Все гулять станут, купаться и веселиться.

Истово верующий государь на хлопоты одного из подданных в такие дни не отвлечется.

В сенях к Андрею подскочил мальчишка лет десяти, в длинной, до колен, косоворотке — мало того, что атласной, так еще и с вышивкой по вороту и подолу, в сверкающих красных сапогах. Видать, жизнь холопья в доме дьяка Кошкина таковой была, иным помещикам завидовать впору.

— Дозволь в трапезную проводить, боярин, — низко, но с какой-то залихватской удалью поклонился и тут же выпрямился слуга. — Откушай с дороги, чего Бог послал, выпей за здоровье…

— Князь! — резко поправил его Андрей.

 — Князь, а не боярин! С гостеприимством и хлебосольством хозяина твоего я знаком, но в том ныне не нуждаюсь! Скажи лучше, отчего дьяк Иван Юрьевич на службу не спешит? Нечто праздный день сегодня, а я про то не ведаю?

— Припозднился вечор боярин наш, — со снисходительной усмешкой пояснил холоп. — Велел не беспокоить. Весь в трудах праведных кормилец наш, в кои веки отдохнуть соизволил.

— Звать тебя как, пустобрех? — Поведение слуги Звереву нравилось все меньше и меньше. Ровно не с князем тот разговаривал, а с попрошайкой уличным.

 — Давно при доме?

— Годиславом крестили, княже… — Улыбка мальчишки исчезла. Безошибочный инстинкт прирожденной дворняги подсказал ему, что ссора с гостем может оказаться крайне неприятной по последствиям. — Не велел боярин беспокоить. Пока сам не проснется, тревожить не велел.

— Ну, долго он бока отлеживать не станет, — прикинул Андрей. — Слушай меня внимательно, Годислав. Как боярин глаза откроет, так немедля ему скажи, что я поутру наведался. Коли не встретил, пусть теперь сам меня навещает. До полудня не появится, опечалюсь.

— Нехорошо получается, княже, — льстиво заюлил мальчишка. — Дом навестить, да хоть чаши медовой не выпить, хлеба не переломить. Обидишь боярина нашего. Иван Юрьевич всякого гостя привечать велел, каждого в трапезную привесть, накормить, напоить досыта. Не побрезгуй столом нашим, княже, не повертай с порога.

Зверев несколько секунд колебался, потом согласно кивнул. Не столько из желания угоститься, сколько из жалости к скакуну. Только расседлали — и вдруг опять взнуздывать начнут.