Князь

 — Зверев поймал за повод коня убитого шляхтича, погладил по морде, успокаивая. — Нас тут трое. Я, лошадь и болото. Захочешь меня взять — буду драться. Проиграешь — ты труп. Выиграешь — все равно труп. Потому как без меня вам отсюда не выйти. Али по старым следам двинешься?

Андрей кивнул в сторону длинной, черной, влажно поблескивающей ленты, что осталась на месте польской колонны."

"— Силком повяжете, — добавил новик, — все равно утоплю. Дорогу ложную укажу, все и потонете. Может, со мной вместе. А может, и нет.

— Как же ты меня топить хочешь, боярин… — Князь глянул на заснеженную топь и убрал оружие за спину.

 — Нехорошо. Мы же родичи?

— Постой, — прищурился Андрей. — А как же война, целование меча, клятва верности?

— Войны завсегда перемирием кончаются, боярин… — Крошинский кашлянул, спрятал меч уже в ножны. — Надо бы и нам замириться. Мы за свободу свою драться готовы, ты, верю, тоже готов. К чему зря кровью болото умывать? Чтобы никто домой не вернулся? Ныне нам не повезло, в иной раз вам отступить придется. А родство кровное — оно навсегда останется. Наше дело не во вражде, а в службе ратной.

Ты — своему государю, я — своему. В предках же мы завсегда едины. Так?

— Ладно, князь, — кивнул Зверев. — У меня к тебе вражды нет. Ты ведь меня, я видел, спасти в трудный миг пытался. Посему и я тебя без обид отпущу. Видишь, лес впереди? Открою тебе до него проход. За лесом неподалеку, версты две-три, шлях Пуповский. Точно где, не скажу, этой стороной туда не ходил. Но коли на север направишься, не промахнешься. Может, даже на усадьбу Юрия Друцкого выйдешь, полюбуешься. С десятью холопами он тебя, мыслю, ловить не станет. Чего попусту людей класть? Вреда ведь от тебя нет.

А домой вернешься — племяннику привет передавай. Как он там?

— По вину шибко соскучал, — засмеялся Крошинский. — Месяц уж никто его трезвым не видел, да с девками дворовыми все балуется. От меня Василию Ярославовичу поклон и пожелания лучшие. Должник я его, помню.

— Передам.

Князь сделал знак своим холопам, чтобы те убрали оружие, остановился над убитым шляхтичем:

— Ловко ты его, юный боярин. Бездоспешный, без щита — супротив всадника в броне… Верю, теперь верю, что и крестоносца мог одолеть. Выкуп за тело просить станешь? — Зверев пожал плечами, и Крошинский тут же сделал вывод: — Ну, так я его заберу, родственникам отдам.

Грех без отпевания и захоронения бросать. И этих, увечных. А оружие да брони — вестимо, добыча твоя, не спрашиваю.

Он кивнул холопам. Те быстро разоблачили убитого пана и его раненых людей, увязали на лошадей. Их оружие и доспехи приторочили на спину чалого скакуна, который при ближайшем рассмотрении оказался кобылой, — что уже успокоился и не вздрагивал от прикосновений нового хозяина.