Князь

— Извини, отец, — вздохнул Зверев. — Серого я лишился. Пришлось кобылу эту взамен забрать. Правда, сами ляхи не давали. Насилу саблей уговорил…

— Иди ко мне, — с облегчением перевел дух боярин Лисьин. — Иди ко мне, чадо, дай обниму тебя. Напугал ты нас ныне, ох, напугал.

— А ляхи-то где, Андрей Васильевич? — крикнула какая-то из баб.

— На Суриковское болото завел. Обещал путь до усадьбы князя Друцкого показать — вот и пошли…

По толпе пронесся злорадный шепоток.

— А сам-то, сам как ушел?

— Повезло. Тебе, отец, кстати, поклон от Ивана Крошинского. Он с десятью холопами живым ушел.

Меня, хочу сказать, как мог, уберегал. Хороший человек, хоть и схизматик.

— Хороший… — Боярин снял с сына шапку, взлохматил волосы. — Брить тебя пора. Пора. Ты стал настоящим воином. Идем! По такому поводу молебен в храме заказать надобно. И пир устроить.

— Обожди… — Новик обернулся: — Добро там с коня снимите, но не расседлывайте! Отлучиться мне надобно. Матушка, буханку хлеба белого мне дай и молока парного.

— Зачем?

— Расплатиться нужно. Срочно. Молоком, не отдарюсь — за душой явятся.

— О, Господи, — перекрестился боярин.

 — Опять… Не говори мне ничего. Не надо!

Стрелок

— Как ты узнал? — Это было первое, что произнес Зверев, входя в пещеру. — Как ты узнал, что мне понадобится…

Он осекся, увидев внизу женщину, торопливо прикрывшую лицо краем платка, и отступил немного назад, к внутреннему пологу. Андрею — как, наверное, и всем, кто ходил в логово старого колдуна — не хотелось, чтобы о его визитах знал кто-то, кроме самого Лютобора. Слухами, конечно, земля полнится. Но одно — слухи, а другое — когда тебя то и дело у чародея застают.

Внизу волхв неторопливо поучал:

— Ты, молодуха, нюни не распускай.

Ну да, по зиме мужики выпить любят. А чего еще делать зимой? Токмо крепости снежные рушить, кулачные бои устраивать да мед хмельной пить. Ты, значится, так. Коли дома у тебя гуляют — сладкое на закуску подавай. Опосля пива да меда, сама знаешь, солененьким все закусить норовят. А ты сладкое подавай. После него пьется плохо, пиво в горло не лезет. Коли муж на стороне перебрал — медом откармливай. Теперича сюда смотри. Вот тебе корень копытня. Травку такую, с листьями, на отпечаток копыта козлиного похожими, знаешь? Вот он и есть. Кусочек с полпальца отломишь, воды с полкорца — да запарь в печи. Как кипеть начнет, «Отче наш» десять раз прочитаешь — и вынимай. Отвар незаметно в мед хмельной подмешивай. Выпьет — его после этого сразу рвать начнет, крючить, корежить. А ты жалей, жалей. Говори, что болен он, видать, и пить ему этого не нужно. Опасно, мол, травится. Глядишь, испугается бедолага да на несколько месяцев с этим завяжет. Потом, само собой, опять начнет. Ты этому делу не мешай, только присматривай.