Князь

 — Ты почто шубу навыворот носишь?

— Татары, как скучают, беличьи стрелы по мне метать любят… — Вородед уходил, голос его становился все тише. — А так реже попадают. Боятся овцу поранить.

— Проклятые басурмане, — пробормотал холоп. — Как мыслишь, княже, а выкупить его можно?

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Может, и отдадут татары. Да только путь у нас не близкий. Что, его по всему Крыму водить? На обратном пути можно попробовать.

— У беличьих наконечники тупые, — сказал Никита. — Не поранят. Хотя больно, конечно.

— Давайте укладываться, — приказал Зверев. — Раньше встанем, дальше уйдем.

После теплого и уютного постоялого двора в промерзшем насквозь бараке, на жестких полатях, под фырканье лошадей спалось плохо. Путники поднялись задолго до рассвета, не завтракая, запрягли коней и покатили прочь, не вызвав у здешних обитателей никакого интереса. Всего через два часа они снова оказались на единственном крымском тракте, повернули налево и еще через час… перекатились по жалобно хрустнувшему льду через вполне даже широкую реку — саженей десять от берега до берега, пять саней бок о бок ехать могут и друг другу не мешать.

— Вот тебе и пересохшая степь… — Андрей натянул поводья, спешился. — Вот тебе и «ни воды, ни дорог». Никому верить нельзя. Послушал, называется, своих земляков! Колодцы, колодцы…"

"Он прошелся немного вниз по реке, расчистил снег, постучал ногой по льду, присел, пытаясь разглядеть под толщей глубину русла. Если мелкая — хороший водопой. Если глубокая — препятствие, броды промерять нужно. Большое войско по возможности широким охватом идет, тракта может оказаться мало.

Сейчас бы хорошо наговор с гребнем и одолень-травой местной сотворить, водяных или навок вызвать, про реку их в подробности расспросить.

Где омуты, где перекаты, где отмели… Да спит зимой нежить водяная, не отзовется.

— Лунки будем пробивать, — решил Зверев. — Здесь тракт наверняка через брод идет. Чтобы не промахнуться, нужно на версту вверх по течению три-четыре дырки сделать, и вниз столько же. Никита, ты с Мефодием вверх пойдешь. Оглоблю возьмите, на самой стремнине глубину промеряйте. Коли по пояс примерно, так и хорошо. А глубже — место приметьте.

— Зачем это, княже? — не понял Полель.

— Молчи и делай.

 — Никита сунул ему в руку топорик, которым в дороге рубили дрова. Похоже, более опытный холоп все понял.

— Боголюб, Воян, лошадей пока выпрягите, пусть траву из-под снега поковыряют. Коли путники случатся, спросите, близко ли другие реки. Только татар не спрашивайте, к невольникам русским обращайтесь. Скажите, хозяин послал кинжал дорогой найти, что по осени утоплен был в дороге. Заодно и про глубину спросить можно, и какое течение. Дескать, далеко ли унесло. А мы, мол, через лед углядеть пытаемся.