Князь

У коновязи перетаптывались два оседланных коня.

— Есть кто живой? — громко поинтересовался Зверев и вскинул руку, пристраивая грузик в привычное место, к сгибу локтя. — Человек ли, нежить — доброго здравия хозяину.

Холопы начали креститься и проверять ножи. В доме кашлянули, что-то заскрипело, дверь резко распахнулась:

— Это ты, Вородед?! Сейчас плетей выпишу, узнаешь, как уроки исполнять потребно!

— Обознался ты, мил человек, приезжие мы. Не Вородеды.

В проеме двери был виден пол, несколько игральных костей на ковре, медный кувшин.

— Торговец? Чего так поздно? — Местный обитатель запахнул халат, вышел вперед, прищурился.

Это был довольно молодой татарин с длинными тонкими усиками, идущими по верхней губе и падающими вниз почти до самого ворота. На ногах были войлочные туфли, на которые ниспадали штанины широких бархатных шаровар. Халат же был коричневым, засаленным. Шапка тоже не первой свежести, на вид — скроенная кое-как из дохлого суслика.

— Заплутал. Места незнакомые. Первый раз. — Андрей отвечал как можно короче, чтобы не ляпнуть чего-нибудь неуместного.

— Тракт, что ли, засыпало? На снегу среди дня не разглядеть? — рассмеялся татарин.

 — Знаю я вас, бездельников. Тебе сколько соли надобно? Мешок, два? Десять?

— Два. — Теперь Андрей понял, о чем нужно говорить с местными. — Не отсырела?

— Какая есть, — широко зевнул татарин. — Постой, свет возьму. Пять акчи готовь.

Он нырнул обратно в дом, вернулся с потрескивающим, обмотанным паклей факелом, горевшим с резким запахом прогорклого жира.

— У меня акчи нет, — предупредил князь. — Пять алтын дать могу.

— Новгородские? — проявил неплохую осведомленность в русских финансах крымчак.

— Московские.

— Тогда двадцать, — выжидающе остановился татарин."

"— Двадцать и ночлег, — ответил Андрей. — Темнеет уже. Куда ехать в такое время?

— Давай серебро… — Пересчитав монеты и проверив две из них на язык, татарин провел путников к одному из бараков, отомкнул крупный висячий замок, вскинул факел: — Выбирай, какие нравятся.

Зверев кивнул холопам — те нырнули внутрь и вскоре вышли, тяжело, по двое выволакивая влажные мешки, ухнули их на первые сани поверх сена.

— Накрой чем есть, — посоветовал татарин, запирая склад.

 — Снег пойдет — внутрь просочится. Половина соли по пути вытечет. Не любит она зимы. Лето любит, солнце.

— Так ты на постой меня определишь? — поинтересовался Зверев.

— Это сейчас… — вернувшись к хате, татарин подобрал палку, с размаху постучал ею по столбу. Тот загудел, словно внутри был пустой. — Как Вородед придет, скажи, я велел в дом какой пустить до утра. Он укажет.

Крымчак позвенел серебром в мошне и скрылся в теплом светлом жилище. На улице же сгустилась настоящая ночь.