Князь

Надеюсь, здесь постоялые дворы на исламские и христианские не делятся? У татар в долине места навалом.

Из церкви вышла пожилая, несколько полная женщина, в цветастом платке и стеганом халате, в обитых дорогой парчой туфлях, развернулась к образу Богоматери, несколько раз, крестясь, поклонилась.

— Никита… — тихо скомандовал Андрей.

— Ага, — бросил вожжи холоп, поспешил к женщине, встал рядом, осенил себя знамением, отвесил поясной поклон, потом обратился к местной единоверке.

Она выслушала, что-то проговорила, потом махнула рукой, перекрестила гостя.

Никита пошел назад и еще издалека в голос сообщил:

— В городе и правда останавливаться нельзя, басурмане иноверцам запрещают. Говорят, гяуры рядом с ними могут жить только в порубе. Но если по этой дороге до самого конца доехать, войти в ворота Кичик-Капу, потом сразу выехать влево за стену, то там рядом будут постоялые дворы для православных. Сюда христиан много приезжает, родичей выкупать.

— Тогда трогай! — Князь вскинул глаза к сереющему небу, погладил коня по гриве, но в седло подниматься не стал. Уж больно много глаз татарских вокруг.

Миновав храм, дорога еще довольно долго, больше полуверсты, тянулась вдоль горы, потом повернула влево, по взгорку, замыкающему долину, добралась до горы напротив и повернула еще раз, ведя путников точно в обратную сторону. Тропа была узкой, от силы двум всадникам разъехаться, и никак не думала заканчиваться. Андрей все время боялся, что впереди покажется возок, и тогда кому-то придется сворачивать с дороги на скользкий покатый склон. Но пока везло — прохожие встречались только пешие, причем по виду в основном земляки: со светлыми лицами, в платках или шапках, в тулупах или зипунах, а не халатах.

Мужчины — с окладистыми бородами и широкими усами. Татары миновали обоз только раз, компанией из трех человек. Словно для контраста все трое — тонкоусые, в круглых стеганых шапках с меховой опушкой, в подпоясанных кушаками халатах. Путники не кланялись, только глаза отвели. Крымчаки тоже не стали задираться. Может, оттого, что шли без оружия.

Дорога вдруг повернула круто вверх, и лошади встали. Их силенок никак не хватало, чтобы затащить даже относительно легкие, с одним лишь сеном, сани.

Копыта скользили по заснеженным камням, полозья то и дело натыкались на мелкий щебень, превращавшийся в таких условиях в неодолимое препятствие. Холопы собрались возле одного возка, навалились, протолкнули его на несколько саженей вверх, но едва ослабили напор — сани медленно поползли назад.

— Все, табань! — вскинул руки князь. — Тут, похоже, дорога на такой транспорт не рассчитана. Никита за старшего, Мефодий со мной.