Князь

Она же у меня сдвоенная была, серебро с позолотой. Сокол с крыльями. Сторговались на серебре и пряжке в придачу.

— Грамоту какую татарин за ней дал? Что не в бегах?

— Как же, княже, все честь по чести! — Полель зашарил на груди, извлек совсем куцый кусочек хрустящего пергамента. — Дозволишь оставить ее, княже? Пропадет же, Андрей Васильевич!

Зверев вздохнул. Пути у них впереди лежали еще долгие, лишняя обуза была ни к чему. Он подступил ближе, всмотрелся в лицо невольницы:

— А ты, никак, немая?

— Нет, боярин, — шепнула девушка.

— Князь, — поправил ее Андрей. — Полель, рубаху возьми чистую, порты.

Веди ее в баню, совсем ведь волосы посерели. У Богдана уксуса возьми. Перед мытьем лицо с молитвою протрете и после.

— Слушаю, княже!!! — радостно крикнул паренек.

— Грешно женщине в портах… — еле слышно воспротивилась Прибава.

— Без штанов еще грешнее, — хмыкнул Зверев. — Потом этот ухарь паранджу купит, дабы посторонние не пялились.

— Нельзя в парандже, — опять шепотом предупредила невольница. — Подумают, магометянка в прислужении у христиан. Побьют, закон такой.

— На тебя не угодить, — покачал головой Андрей.

 — Ну, коли так, и ходить станешь так. Никита, вещи собирай, хозяина двора предупреди, что съедем на рассвете, пусть лошадей и сани приведет. Пора.

— Эк ты стремителен, Андрей Васильевич. Не успел приехать, уже дальше торопишься.

— Иначе, Никита, нельзя. Служба государева на нас.

Стыдно признать, но в этот раз князь Сакульский покривил душой.

Небольшой обоз из трех саней пополз не к Балаклаве, возле которой прятался в крепости султанский наместник Барас-Ахмет-паша, а в прямо противоположную сторону, к Карасубазару, возле которого томился в неволе боярин Василий Лисьин, попавший в лапы к какому-то Янша-мурзе из рода беев Ширинских.

Двигались путники не спеша. Лошади за два дня толком отдохнуть не успели, а потому гнать их, как свежих, было неблагоразумно. Впрочем, это пошло только на пользу — Андрей немного задержался и поутру купил Прибаве недорогое опрятное платье татарского покроя и шитую шапочку с полупрозрачной газовой вуалью. Во избежание подозрений к наряду добавили крохотную иконку-троеручницу на шелковом шнурочке. Невольница сказала, что подобные носят многие русские женщины, ищущие своих угнанных в рабство родичей.

И после этого, двигаясь быстрым шагом, уже после полудня нагнали сани.

На дневку путники останавливаться не стали. Выйдя под сумерки к Ак-Мечети, они обогнули город с юга и заночевали на берегу Малого Салгира. Разводить огонь князь не разрешил — не хотел привлекать внимания. А ну, кто коней татарских узнает?

Хотя, конечно, при том, какие табуны у каждого здешнего рода имеются — упомнить, кто из друзей-соседей на чем на охоту умчался, вряд ли возможно.