Князь

И тем не менее Зверев понял, что в Крыму начинается весна. — Еще немного, и сани станут обузой. По камням и земле много не накатаешь.

Наконец с лестницы послышался шум. Зверев различил осторожные шаги, развернулся:

— Уже готово?

Но в комнату крался не Богдан с большим казаном плова, а Никита, прячущий что-то за спиной. Следом, прикусив губу, пытался пробраться Мефодий.

— Вы чего, мужики, кузнечиков ловите?

— Прости, княже, — остановился Никита. — Тревожить не хотели.

— Угу, я понял, — кивнул Зверев. — Чего за спиной?

— Пояс мой, — показал ремень холоп. — Вот косарь, вот сумка, вот нож.

Столь подробное перечисление тут же указало Андрею, что именно вызывает наибольшее подозрение.

— Вот и славно. Давай надень. Нечего расхристанным ходить.

— Сию минуту, княже… — Никита переглянулся с Мефодием, тот стал бочком, бочком пробираться к вещам.

— Ну, вы чисто дети, — покачал головой князь. — Давай показывай, что там у тебя с поясом?

— Да пряжку я потерял, Андрей Васильевич, — наконец признался холоп. — У Мефодия старая есть, пока поменяю. Опосля новую куплю. Сам куплю, княже, не беспокойся.

— Сам? — переспросил Зверев.

— Сам, — подтвердил Никита.

— Давай выкладывай, что вы там натворили?

— Ничего, княже. Вот те крест, ничего!

— Чтобы ты, потеряв пряжку, не у меня просить начал, а сам вызвался купить? Тут, Никита, дело нечисто. Рассказывай, не томи. Все едино правда наружу вылезет.

Холопы закашлялись, переглянулись.

— Тут Полель… — начал было Мефодий, потом махнул рукой и позвал: — Полель, иди сюда!

Со стороны лестницы послышался шорох, в комнату спустился холоп. Он был опоясан, опрятен, трезв, но все время прятал глаза.

— Все, все заходите! — потребовал Зверев.

 — Прямо как к стоматологу в очереди сидите. Заходите, лечить стану разом всех.

Вслед за Полелем вошли Боян и Боголюб. И вместе с ними — девушка, которая пыталась стыдливо прикрыть лохмотья. У нее была броская фигура: высокая грудь, чистые покатые плечи, гладкие, хоть и пыльные, руки и — покрытое струпьями лицо, жестоко обезображенное шрамами. Целыми остались только глаза и подбородок.

— Боже, как это? — не удержался от возгласа Андрей."

"— У хозяина ее старшая жена приревновала, — пояснил Полель. — Испугалась, что больно красивая, мужу понравится.

Взяла и лицо кипятком полила. Связала, монеты на глаза положила, чтобы не спеклись, и полила. Без глаз какая работница?

— Вот… — скрипнул зубами князь. — Постой, а с вами она почему? Украли?

— Выкупили, Андрей Васильевич, — ответил за всех Никита. — Прости, не стерпели. Серебро у нас было, ты сам и наградил. У причастия с Прибавой познакомились. Вон он, Полель разговорился. Пожалели. Не смогли назад к извергам отпустить.

— Пряжка-то где?

— Татарину понравилась.