Князь

За Днепр по Черному шляху перемахнул — и ты, почитай, там и есть. А на Русь через Дикое поле скакать и скакать. Умучаешься. Мыслю, на лозе немногим больше десятка трудится, да девок четырех нукеры тискают. И две бабы в возрасте женам мурзы по хозяйству помогают. Два десятка, не более.

— Два десятка… Триста рублей… — Андрей мотнул головой. — Пятнадцать рублей за каждого? Ты веришь в чудо?

— На все Божья воля, сынок. Ты должен выкупить всех.

— А еще — вернуться домой.

— Господь не оставит тебя в сем деле. Поможет. Доберешься.

— Тогда веди меня к своему мурзе.

Чем раньше я тронусь в путь, тем скорее вернусь за тобой.

Хозяин кочевья находился в юрте младшей жены. Сидел справа у дальней стены, возле сундука, попивал кумыс и с интересом разглядывал рассыпанные в ногах костяные пластинки, покрытые мелкой насечкой. Янша-мурза поднял голову, улыбнулся, поманил гостей к себе:

— Ты умеешь толковать кости, боярин? Их хорошо бросать, когда судьба вершит поворот. Они указывают, к чему готовиться, а чего бояться в грядущем. К тебе приехал сын — и это поворот. Я бросил их — и вот, смотри. Знак новизны упал на мой символ, твой знак, знак гостя, откатился.

Жизнь лежит лицом вниз, смерть тоже… Получается, мы вступим с твоим сыном в поединок, он одолеет, и ты отправишься в дальний путь. Но почему ни жизнь, ни смерть моя тут не тронуты? Что это за поражение, если не затрагивает здоровья?

— Такое случается тогда, мурза, когда поединок приносит прибыль. Эта кость может означать новое богатство?

— Не может, боярин… — Янша-мурза сгреб костяшки и высыпал в замшевый мешочек, затянул узел. — Но мне нравятся твои слова. Продолжай.

— Перед отъездом из Москвы священник наложил на меня епитимью.

Велел выкупить из рабства единоверцев, которых я найду здесь. Я хочу забрать с собой всех православных, что пребывают у тебя в неволе.

— Вот как?! — Татарин захохотал. — Я мыслил, ты намерен выкупить только отца."

"— Если я не выкуплю батюшку, его выкупит казна. Если я не выкуплю рабов, за них не заплатит никто. Отец считает тебя своим другом и желает, чтобы тебе досталось куда больше серебра, чем прочим крымчакам. Коли мне все равно надлежит расставаться с деньгами, отчего не отдать их тому, кто умеет достойно привечать гостей, а не жадному купцу с торга в Кафе?

— Ты сказал, «выкупит казна»? — насторожился мурза.

 — Ты оставляешь отца и забираешь безродных смердов?

— Я взял серебро токмо для спасения отца, Янша-мурза. Мы подумали, тебе понравится получить деньги два раза, а не один. Но если ты против… — развел руками Андрей.

— Нет-нет, ты и вправду одолел меня в этом споре! — опять развеселился татарин. — Кости сказали правду. Ты одержал верх, и костяшка гостя укатилась в сторону.