Князь

Ей-богу, отъеду. Под руку Сигизмунда попрошусь, поместье на прокорм истребую, дом стеной обнесу да запрусь ото всех. Пусть сами, как знают, дела свои творят! Правители…

— Вот она, боярин! — вернулся в горницу приказчик, положил на сундук у окна полотняный сверток.

— Ну, давай, сын, — кивнул Василий Ярославович. — Открывай.

Зверев откинул края тряпки, с удивлением глянул на груду железных колец, наклонился над ними. Каждое из колечек имело толщину миллиметра три, около пяти в ширину, на каждом шла гордая надпись: «С нами Бог».

Не лень же было человеку выбивать! Или у него такой штампик есть?

— Ну, примерь, — широко улыбаясь, предложил боярин.

Андрей потянул одно из колец, и груда чудесным образом превратилась во вполне привычную косоворотку с короткими рукавами. Новик перехватил броню за подол, накинул на голову, позволил железу сползти вниз, застегнул крючки ворота. Подол байданы доставал почти до колен — но это без поддоспешника, без пояса. По сравнению с кольчугой вес ее совершенно не ощущался.

Вдруг боярин выхватил косарь, полоснул Зверева поперек груди. От неожиданности паренек вскрикнул… Ну да, чего бояться? Он же в броне! Василий Ярославович довольно засмеялся, спрятал нож и обнял сына:

— Ну, все.

Теперь воин, истинно воин. В реестровую книгу можно вписывать… Да не можно, а нужно! По весне и сделаем. Иди, матери покажись.

Ольга Юрьевна была занята — разбиралась с доставленными припасами. Андрей отвлекать ее не стал, ушел к себе, присел перед уложенными на сундук гранеными стволами.

Калибр оружия был явно не с большой палец, а раза в два крупнее, миллиметров под тридцать. Хотя, наверное, кузнец выбирал диаметр по своим перстам — а они у Степана не маленькие.

Ствол оказался не выкован целиком, а сварен из шести железных полос, каждая толщиной с палец. Это вызвало у Зверева некоторое беспокойство: а ну, на всю толщину стык не проварился? Разорвет ведь в куски вместе со стрелком! Но на глазок этого ведь не определишь, ультразвука тут нет. Запальное отверстие находилось примерно на пять сантиметров выше тыльного конца ствола и имело диаметр больше трех миллиметров, но в глубину быстро сужалось.

— Белый! — выглянув из светелки, позвал новик.

 — Пахом, ты меня слышишь?

— Да, здесь я. — Через несколько секунд после окрика по ступенькам застучали сапоги.

— У нас свинец есть?

— Есть немного, у матушки Ольга Юрьевны. Трубы свинцовой кусок остался. Ну, от той, по которой от колодца к прачкам вода течет. Посуда еще кое-какая у хозяйки есть. А зачем?

— Потом поясню. А кожа толстая, ненужная?

— Ну, валяется у кухни свиная, порченая.

— И-и-и… Фитили у нас есть?

— Вроде как нет. Но скрутить можно, коли ваты из тегиляя старого надергать.