Князь

Однако татары были не дураки, знатного врага оставили на закуску.

— Ва, Аллах! — пробормотал татарин, успевший к подходу Андрея выбраться из-под своего коня только наполовину, и закрыл глаза.

— Спи с миром, — кивнул князь и вогнал острие бердыша в грудь.

Впереди, в полусотне метров, холопы отчаянно крутились, окруженные со всех сторон. И даже явное превосходство бердышей над саблями не могло уравнять их силы. Немощный, но опытный Пахом исхитрился свалить одного, потом почти сразу — другого татарина. Почти одновременно выпал из седла Сергей.

Татарин в мисюрке с беличьей опушкой признаков жизни не подавал, но замеченная под ним коробка побудила князя оттащить мертвеца в сторону, опустить руку между тушами: колчаны!!!

— Теперь живем! — расхохотался Зверев, выдергивая оружие, высыпая перед собой стрелы.

Он быстро нашарил в поясной сумке кольцо, Насадил на большой палец, повернул серебряный браслет на запястье выпуклостью внутрь и вскинул самое совершенное оружие из всего, что только успело придумать человечество.

Тын-н! Тын-н! Тын-н! Тын-н! — басовито запела тетива. Князь не стрелял уже больше года — но вбитые дядькой за много-много лет навыки въелись в плоть и кровь и уже не нуждались в постояных тренировках.

"Первые четыре стрелы он выпустил в степняков, обращенных к нему спиной — и все четверо были пробиты почти насквозь в точности между лопаток. Остальные осознали опасность — но сделать хоть что-то уже не успевали. Пара повернули коней к нему — но не проскакали и десятка шагов. Один схватился за лук — и его, бросившего саблю, тут же срубил Илья. Очередная стрела пошла молодому, еще безусому татарину в грудь, и уже двое степняков остались против трех холопов.

Взмах бердыша — и остался всего один, повернул коня, дал шпоры.

Андрей не торопясь наложил на тетиву трехперую стрелу, выдохнул, поднимая лук, резко, изо всех сил натянул оружие, тут же отпустил палец. Легкий шелест — и беглец медленно откинулся на спину, раскинув руки.

— Высоко взял, княже, — укоризненно покачал головой Пахом. — Кабы пригнулся степняк, над головой бы прошла.

— Прости, дядька. Исправлюсь. — Князь с нежностью погладил лук. — Ты тоже хорош, совсем меня распустил. Уж забыл, когда упражнялся.

— С рязанской стены потренируешься.

— Ничего не понимаю, — подъехав к князю, спешился Илья. — Коли у них луки были, отчего стрелять по нам не стали? Выбили бы всех еще до залпа!

— Так они сюда не за славой или победами приходят, а за добычей, — Андрей присел, тщательно вытер бердыш о полу халата убитого татарина. — Нас было десять, их — полсотни. Живыми взять хотели. Вас — на продажу, меня — ради выкупа. Кто же знал, что у нас клыки в пять раз длиннее? Ладно, разговоры потом. Идите Карасика вытащите, да остальных наших соберите.