Князь

— Новгородский архиепископ лишает митрополита звания за хулу на тебя? — изумился Андрей. — Что-то раньше в Новгороде такой преданности, мягко говоря, не наблюдалось.

— Поезжай в монастырь, верни митрополита на святительское место, — подвел итог Иоанн. — Хочу, чтобы митрополитом он был! Сам видишь, кроме тебя, будь ты хоть трижды колдун, сие исполнить некому. Иерархи церковные его свергают, слуги мои верные его ненавидят. Мне же от него прощение и благословение получить надобно. По совести благословения, искреннего. На каковое, кроме Филиппа, никто не способен.

Поезжай, хочу в службу новую на кафедре Успенского собора его видеть. Где людишки ничтожные святого опозорить пытались, там пусть и служит для их вящего позора.

— Вели тогда мне сани заложить, — потребовал Зверев. — На заднице мозоль уже от седла, и два дня не спавши.

— Велю!

В санях было хорошо. Разлегшись на брошенной поверх толстого слоя сена овчине и накрывшись медвежьей шкурой, Андрей закрыл глаза — а открыл уже во дворе монастыря, тоже изрядно занесенного снегом, в распряженном возке.

Кучер тревожить покой знатного господина не посмел, но лихую тройку коней увел в теплую конюшню к яслям. Царская подорожная, которую никто не читал, но смысл которой все понимали, и здесь послужила отличной палочкой-выручалочкой. Через четверть часа князь Сакульский уже стоял в скромной келье инока: топчан, образ в углу и забранное слюдой окошко в побеленной стене.

— Здрав будь, святой человек, — кивнул Зверев. — Чего же ты без царского разрешения из митрополитов смылся? Собирайся, обратно поехали. Кафедра церковная по тебе скучает.

— Ты как с митрополитом разговариваешь, басурманин безбожный! — возмутился Филипп.

— Ты, дружище, уж определись, кто ты есть на деле? — рассмеялся Андрей. — Коли митрополит, то в собор Успенский отправляйся. Коли инок простой, то смирение выказывай, а не гнев.

Князь прошелся по келье, попытался выглянуть в заиндевевшее окно. Ничего не разглядел, повернулся к Филиппу:"

"— Одного не пойму, святой старец, чего ты на Иоанна так взъелся? Вы же с ним, как близнецы-братья. Он, как во власть вошел, первым делом консерваторию и типографию открыл, ты, как митрополитом стал, тоже типографию у себя на дворе запустил.

Он всеми хитростями техническими интересуется, оружие самое передовое изготавливает, литейные дворы строит, мельницы пороховые. Ты, я знаю, тоже мельницы водяные сооружаешь в своих землях, смердов механические сеялки использовать заставляешь. Ты печешься о том, чтобы простому люду жилось легче, чтобы бояре их не давили сверхмерно, и Иоанн тем же самым занимается.