Князь

В большинстве это оказались послания из татарского плена. Многие писали о случившейся беде на имя царя, который по обычаю выкупал своих служивых людей за счет казны, другие, попавшиеся в лапы басурман не по службе, а во время свободное, просили о серебре или обмене у своих друзей и родственников. И промеж жалоб на свою тяжкую долю пленники сказывали много интересного. Одни прямо повествовали о своих наблюдениях: кто подслушал интересный разговор, кто услышал об османских поручениях своему хозяину, кто видел или слышал о закупках снаряжения. Из фрагментов складывалась мозаика.

Если многие татары норовят договор с купцами на два года вперед заключить на продажу будущих пленников, если бродят слухи, что через два года цены на невольников упадут изрядно, если все советуют прямо сейчас рабов в серебро превращать, пусть даже и ущербом от обычного, если оружие, стрелы, наконечники велено готовить, но русское порубежье покамест не тревожить, дабы успокоить стражу тамошнюю, — это означало, что готовится не просто набег, а набег из набегов! Один боярин прямо отписал, что выкупить его нужно за два года, ибо ему сказали, что вскоре большой очень полон с Руси будет, и коли его не заберут — то зарежет татарин, дабы место для нового раба освободить. Ибо увечных русских ратников выкупать станет некому."

"Уже знакомый Андрею Васька Грязный три раза писал царю, будто из Великой Порты сообщают в Бахчисарай, что Русь ослабла сильно из-за мора черного и неурожая, и велят тщательно к великому походу готовиться, для коего вроде как даже янычар и пушки прислать намерены. Зверев прочитал это вслух, глянул на князя Михайло.

— Если хотят с пушками идти, стало быть, намерены города брать, а не просто по деревням изгоном носиться, — согласно кивнул Воротынский.

 — А вот из Вены извет государю. Сказывают, Русь сильно ослабла и османы к большому походу на нее готовятся. И потому в Вене долгого перерыва в напоре османском ожидают. Ох, не перестарались ли мы с хитростью своей, Андрей Васильевич? Сдюжим ли?

— О том тебе государем вопрос задать велено, Михаил Иванович, — развел руками Зверев. — Силу крымскую воеводы, купцы, послы тамошние разных стран в пределах ста, ста двадцати тысяч исчисляют.

Может статься, янычар еще тыщ двадцать дадут. Войска эти элитарные, янычар у султана у самого немного. Но вот при дворах польском, английском и французском сомневаются многие, твердо ли сидит новый султан Селим на троне? А коли неуверен, то и силу при себе иметь должен, далеко от себя отсылать побоится. Мало ли бунт случится, смута, союзники предадут? Тогда, считай, всего сто тысяч. Беречь империя войска станет.

— Русь шестьдесят тысяч и три года тому легко могла выставить, — вспомнил Воротынский.