Князь

Хотя вокруг под деревьями наверняка с осени еще немало грибов, прихваченных морозом, едоков дожидаются.

Зверев выглянул в окно. От далекого озера к дому тянулась широкая полоса следов.

«Да-а, если мытники даже зимой, при таких подсказках, добычи найти не способны, они действительно невероятно тупы. Тварей, кстати, вроде не видно…»

Андрей прошел по подполу, в котором они сидели, поднялся на этаж выше. Здесь было тепло — как раз сюда через щели в подгнившем полу проникал от печи весь жар. Как следы былой сытой и покойной жизни стояли вдоль стен окованные железом сундуки, большой стол на многодетную семью, возвышались заставленные глиняными кувшинами полати.

В углу пылился оставленный сгинувшей хозяйкой ухват. Богатый дом, бортники не бедствовали. Отсюда в лес детей наверняка никто не носил. Но кара рухнула на всех.

Новик поднял крышку одного из сундуков — и тут же захлопнул из-за поднявшейся пыли. Видимо, здесь хранились ткани, которые истлели от сырости. Крыша-то дырявая, все уже давным-давно дожди заливают. Однако он полюбопытствовал, открыл второй. Там были свалены любовно обмазанные жиром топоры, молотки, гвозди, стамески, копейные наконечники, несколько длинных клинков для мечей — без рукоятей.

Ох, хорошо жил бортник. Железо во все времена недешево, и уж тем более, когда мечи и копья в ходу. А тут — целый сундук такого добра! Пудов десять, наверное, весит. Как бы сквозь пол трухлявый не провалился.

— Ты чего там делаешь, чужак? — окликнул его Энвин.

— Наконечники нашел для копий.

— А проку с них? Пока одну тварь колешь, другая тебе уже бок отгрызет. То ли дело бердыш — им и колоть, и рубить, и резать одновременно можно.

— Может, как раз на бердыши их и перековать?

— Хорошо бы… А ты умеешь? Кузнеца у нас уж года два, как задрали.

— Кабы и умел, — осторожно закрыл крышку Зверев, — для кузни уголь нужен, меха, свет. И звону от нее столько, что все мытники в округе слетятся.

Он вернулся вниз, сел на стоящую у стены колоду, откинулся на спину, закрыл глаза… И почти сразу его разбудил детский плач.

— Этот ребенок погубит нас всех! — буркнул Энвин. — Попомните мое слово. И сам не выживет, и нас сгубит.

Новик ненадолго задремал, — а когда открыл глаза, за окном уже смеркалось.

Оно и понятно: минувшую ночь всю бродили, вот весь день и проспал. Андрей поднялся, потянулся, вышел на улицу, отер лицо снегом, вернулся назад:

— Ну что, идем?

— В вороньей слободе встречаемся, — напомнил рыбак и закинул бердыш за спину. — Пошли.

До полыньи с сетью они добрались где-то за час. Еще столько же занимались расчисткой лунок и проверкой снасти. А вот на то, чтобы пройти через озера в противоположную сторону, а потом пересечь сосновый бор — понадобилось четыре часа.