Князь

Иные — подбрасывали бочонки с порохом, от взрыва которых тут и там разбрасывалась сырая земля, которой защитники обложили бревенчатые венцы для спасения от огня и которую постоянно поливали. К расчищенным от дерна и глины местам тут же кидались безумные гайдуки, погибая многими десятками, и все равно запаливая свои горючие смеси.

Осажденные пытались осадить их напор, временами выпуская из ворот кованую конницу, налетавшую на спешенных османцев, рубившую их и тут же улетавшую назад — но венгры, казалось, сами искали смерти и не боялись ничего. Дважды боярские дети стремительными атаками прорывались в сам лагерь поляков, отступая лишь при приближении суровых немецких латников, и при второй попытке — Зверев увидел это собственными глазами — смели даже королевский шатер, перебив всех, кто в нем находился и вернувшись в крепость со знаменем польских королей. Однако надежда на то, что Баторий в вылазке убит, не оправдалась: осада города продолжалась с тем же безжалостным напором, что и прежде.

Многократно поджигаемые стены, пусть и сырые, все же начали загораться сразу во многих местах. Русские храбрецы кидались в самое пламя, заливая его, закрывая мокрыми воловьими шкурами. Немецкие аркебузиры стреляли в огонь, пытаясь им помешать, стрельцы и пушкари ожесточенно били в ответ, отгоняя немецких стрелков. Тела убитых уже никто не убирал ни в крепости, ни вокруг нее, на свистящие в воздухе смертоносные пули и картечь люди не обращали внимания.

К вечеру русские воины справились хотя бы с огнем — открытое пламя со стен сбили, и только густой дым, ползущий из валов, доказывал, что победа не полная: старые трухлявые бревна продолжали тлеть и под землей. Да и сами стены выглядели угрожающе: почти целые поверху, они сильно обуглились снизу — там, где их постоянно поджигали самыми разными способами."

"С рассветом все повторилось сначала: венгры с факелами и бадьями ринулись к стенам, частым огнем ответили защитники, потянулись из лагеря аркебузиры, чтобы поддержать свинцом неизбежные будущие пожары.

Обуглившаяся и прожаренная накануне древесина занялась быстро и жарко, сил горожан уже не хватало, чтобы залить все. Пламя начало неуклонно наступать, и к середине дня огнем захлестнуло уже большую часть города. И тут Андрей увидел, как северная угловая башня вдруг покачнулась и медленно завалилась с вала наружу, еще в полете рассыпаясь на множество полыхающих бревен. Ближние османцы тут же толпою ринулись в пролом, проскакивая прямо через довольно высокие огненные языки — между тем защитники, не ожидавшие такого поворота, сил за стеной в этом месте почти не имели. Прежде чем воеводы успели бросить навстречу ратников, османы заполонили собой сразу несколько улиц и уже поторопились влезть в дома и дворы.