Князь

И теперь вы хотите мира? Тогда зачем все?"

"— Увы, княже, я не король, — развел руками гость. — Я всего лишь советчик. Я упреждал рьяного короля Юхана, что, если он начнет войну с русскими, она закончится в Стокгольме. Но безумие и глупые наперсники совсем лишили его способности слушать. Османский наместник казался могучим и непобедимым. Ведь в руках его собралось все богатство польской казны, несчитаное золото и конница султана Мурада, благословение Римской кафедры, вклады иных властителей, питающих к Руси лютую ненависть. Стефан Баторий выглядел крепким тараном, способным проломить любое сопротивление. И все советчики предлагали королю Юхану успеть к дележу добычи, оторвать от русских земель хотя бы малый кусок, пока царь Иоанн занят войной с бесчисленной польской ордой. Все были уверены в скором разгроме русских. В разгроме полном и катастрофическом. Меня не слушал никто, Андрей Васильевич. Увы. Друзья вспомнили обо мне только сейчас, когда понадобилось исправлять все те глупости, которые шведская корона успела натворить. И вот я опять пришел к тебе, княже. К моему старому другу, имеющему не только доступ к русскому государю и немалое на него влияние. И я кланяюсь тебе, прошу у тебя прощения за ошибки моего короля и спрашиваю: если король Юхан Третий вернет назад все шведские завоевания, готов ли Иоанн Васильевич простить нанесенные обиды и заключить мирный договор по древнему уговору, коему вскорости исполнится, почитай, уже три столетия?

— Ты очень умен, друг мой… — Князь Сакульский наконец-то убрал свою саблю в ножны. — Однако же… Нет, барон, я ничуть не сомневаюсь в победе русского оружия над османскими наемниками. Однако же сегодня я сижу в глухих лесах, спасая полтораста тысяч беженцев от польского набега. Твое предложение, прости, сегодня кажется мне несколько… неожиданным.

— Договариваться о достойных условиях мира нужно тогда, когда ты кажешься сильным, Андрей Васильевич, а не тогда, когда твою страну громят везде и всюду каждый божий день. Мне очень не хочется увидеть, как русские пушки сносят мой любимый Нючёпинг, — честно ответил гость. — Я полагаю сегодня, в трудные дни, твой государь охотнее согласится на мир и дружбу без кровопролития, нежели через год или два.

— Ты мне не ответил, дорогой барон, — покачал головой Андрей. — Если ты хочешь, чтобы я обмолвился о твоем предложении перед Иоанном, говори все. Я тут как заяц бегаю от поляков, но ты уважительно говоришь о взаимовыгодном мире. Почему? Чего я не знаю?

— Ты прав, Андрей Васильевич, — кивнул барон Тюрго. — Изнанка войны выглядит отнюдь не такой, какой кажется снаружи. Османский наемник сегодня уже разгромлен. Польская казна совершенно пуста.