Князь

Земли там разоренные, добычи им нет, еды и фуража тоже. Некуда воевать им в той стороне. Давай, Андрей Васильевич, сказывай. Мысли твои извечно поперек общего приговора выходят. И на диво сбываются.

— Не пойдет османский пес ныне через земли разоренные, — ответил Зверев. — Верно бояре приговорили, на Псков он ударит. Псков — ключ главный к пути торговому Балтийскому и землям Новгородским. Баторию от земель лесных покамест пользы никакой, окромя славы ратной. Чтобы земли эти золотыми стали, труд к ним немалый приложить надобно. Города строить, дворы ремесленные, землю пахать, лес рубить. Время требуется, дабы землю сию поднять. С торгов же прибыток быстрый. Посему торговый путь по Неве он отбить и захочет.

— Надо же, — удивился государь. — В кои веки ты с умами прочими в един ряд встал. Не иначе чудо Господне лицезрю. Однако же у Невы мне пока больше свены досаждают, нежели ляхи османские.

— Свены бы и рады мир заключить, — поторопился ввернуть слово Андрей, — да опасаются сильно, что прежними глупостями обиду тебе большую учинили. И даже если отдадут они тебе миром все завоевания свои, ты войны с ними не прекратишь…

— Обида, знамо, есть… — согласился царь. — Однако же, коли миром все вернут… Коли вернут — прощу. Господь велит быть милостивым с раскаявшимися. Коли миром все вернут, карать не стану.

Барон Тюрго оказался прав: просить хорошие условия мира нужно до того, как тебя крепко прижали к стене.

— Уверен, на твою милость они ответят крепкой дружбой, — склонил голову князь.

— Ныне о дружбе ворогов сих даже и слышать не желаю! Тебе, Андрей Васильевич, низкий мой поклон за старательное исполнение поручения, тебе данного. Мыслю, командование татарскими тысячами тебе теперича токмо роздыхом выйдет. Посему повелеваю в Псков отправиться, к воеводе Ивану Шуйскому. Его стараниям по обороне станешь извне всеми силами помогать. По росписи получишь сорок сотен поволжских. Теперь ступайте. Вижу, после разлуки долгой вам наедине поговорить хочется. Веселитесь. Да токмо чтобы на сей же неделе ты, Дмитрий Иванович, в Смоленск отъехал, а ты, Андрей Васильевич, — ко Пскову!

Разумеется, князья за встречу устроили пир — но уже через день разошлись, памятуя свой долг перед государем и землей русской, и разъехались по назначенным местам.

Князь Бутурлин по прошлому году показал себя воеводой умелым, находчивым и храбрым. Казалось бы — к чему менять его на другого? Однако князь Дмитрий Хворостинин, приняв у него смоленские полки, тут же продемонстрировал разницу. Печалиться обороной он не стал — и вскоре перешел границу, ведя пятитысячную армию в глубину польских владений. Первым на его пути стоял коронный город Орша с каменной пятибашенной крепостью.