Князь

Уверенность в собственной безопасности и османские союзники сыграли с горожанами злую шутку. Появившаяся на улицах татарская конница не вызывала беспокойства ни у кого из гарнизона до тех пор, пока две лихие сотни, въехав через подъемный мост, не начали быстро и умело рубить стражу. Пока уцелевшие ратники подняли тревогу, пока отдыхающие воины облачились в броню и расхватали оружие — к Орше подошли основные силы. Замок пал, не успев сделать ни единого выстрела."

"Несколько дней части посвятили сбору ценностей, отправив на восток огромный обоз с полоном и добычей, после чего запалили ненужный город и двинулись дальше, на Могилев. Здесь татары попытались повторить предыдущую уловку — но, увы, город, всего четыре года назад получивший полное Магдебургское право, оказался более подготовлен к внезапному нападению. Стражники попытались спросить пароль, а когда всадники обнажили сабли — схватились за копья. Схватка была жестокой и чересчур долгой. Прежде чем татары изрубили три десятка привратников, из глубины крепости подбежали еще полсотни копейщиков, которые, выстроившись правильным строем, остановили напор конницы. Загрохотали цепи подъемного моста, отрезая смельчаков от остальной армии. Когда ворота закрылись — два десятка русских воинов сложили оружие.

От них могилевский воевода узнал факт, мало интересный ему, но крайне важный для русских историков. В письме Стефану Баторию могилевский воевода указал, что пленные конники служили под началом казацкого атамана Ермака Тимофеевича. Однако тот ли это Ермак, что известен теперь каждому образованному человеку, или полный его тезка — пока остается неизвестным.

Русские сотни сели вокруг в осаду, не спеша разоряя окрестности и собирая полон. Однако здесь до воеводы дошло известие, что через Шклов проходит польский отряд, повернутый османским псом от Полоцка, с места общего сбора войск. Запалив могилевские посады, князь Хворостинин двинулся навстречу.

С противником они встретились уже на следующий день. Немецкие латники, выстроившись в правильную шеренгу из восьми рядов, первыми открыли огонь, выбивая стрельцов из хилого строя всего в три ряда. Русские пищали ожесточенно отвечали, но катастрофически уступали тяжелым граненым аркебузам по боевой мощи. Однако еще не успела чаша весов качнуться в сторону дисциплинированных наемников, как они обнаружили, что стремительные казачьи и татарские сотни обходят латную фалангу справа и слева, угрожая ударить в спину. Немцы, ослабив на время огонь, начали перестроение в каре — и вот тут, промчавшись через расступившихся стрельцов, в их красивые ряды и врезалась кованая конница, длинные и тяжелые копья которой пробивали насквозь по два-три пикинера вместе с кирасами.